— Ой, так вы ж, наверное, не в курсе… Утопленница нашлась за несколько километров отсюда. Искусанная вся, зверьем ее каким травили перед смертью, должно быть, а потом в речку того-с, ну и…
Хватов потряс головой, выгоняя образ искусанной утопленницы. Девушку без сомнения жалко, но…
— При чем тут моя дача? — задал резонный вопрос.
— Так они улики искали. Не только у нас, а по всей округе! Собаку, опять же. Им непременно нужно было сыскать кавказскую овчарку бело-коричневого цвета. Я сразу смекнула: наверное, собаки ту девку и покусали, а теперь ищут… Может, шерстина какая к ейной одежке прилипла, да в речке не смылась.
— Вы сообщили полиции, что никаких собак у меня на даче нет?
— Да, да, всё сказала, и что вас не было давно.
— Ладно, обыскали и обыскали, не стоит по этому поводу сходить с ума. Почему бы не помочь следствию? Главное, что ни вы, ни садовник ни при чем.
— Да конечно ни я, ни Иван ни при чем! Мы ни сном ни духом, только на рынке в городе эту историю и услышала, а так бы и не знала, в чем дело, когда эти полицейские заявились…"
"— Вот и ладно. Приберите там всё.
Он положил трубку, а перед глазами снова появился образ утопленницы.
«Какая жуть! Так, ладно, не до того мне, свои проблемы решить бы», — подумал, потирая виски.
Через полчаса водитель подвез Данила к школьному двору. Он вышел из машины, осмотрелся и увидел, как сын отделился от группы детей и бодро зашагал в его сторону. От его улыбки в груди защемило.
Всё-таки как же сильно он любил этого сорванца… Всем сердцем. Хватовская порода, а как на деда похож — прямо мистика. Старое выцветшее фото отца Данила в подростковом возрасте до сих пор висело у матери в гостиной.
Антон запрыгнул на заднее сиденье вслед за отцом.
— Сынок, ты не переживай, я с мамой всё решу. Никуда она тебя не денет, останешься в этой школе и будешь у меня жить столько, сколько захочешь. Она ничего тебе не сделает…
— Стопэ, пап! — перебил его Антон. — Ты сейчас ее прессанешь, а она потом несколько дней беситься будет.