Только и смогла, что тихо наблюдать за тем, как бритоголовой подошел к ее сумке, вывалил содержимое наружу и сморщился, пиная ногой ее потрепанный жизнью кошелек. Поднял его, заглянул внутрь и уверенно сказал:
— Кошель нищебродский, а сумка фирменная… Сперла? И ботинки, по ходу, тоже! Нехорошо, ой нехорошо! Еще и непослушная, со мной идти не хочешь. Я тебя наказывать буду. Ты хорошо бегаешь? Три минуты форы тебе, а когда Крюгер тебя нагонит и немного потреплет, я с тобой поиграю. На старт, внимание…
И Слада побежала…
Глава 56.
Домой тянуло неимоверно…
И когда это лесная дача стала казаться ему домом? Он здесь находился всего-то второй день. Удивительное дело.
Впрочем, дом — понятие растяжимое. Где Слада, там и дом.
А всё же находиться там не мог без того, чтобы не продолжить то, чем занимался всю первую половину дня. Он и закончил-то любить Белоснежку только потому, что она под ним уже буквально засыпала. Честно пытался просто остаться рядом, тоже поспать, но ничего у него не выходило.
Слишком долгим и тяжелым оказалась для него неделя воздержания. Особенно учитывая, что желаемый объект был всё время на виду. А после вчерашнего резкого потепления в отношениях держаться подальше стало в принципе невыносимо.
Пошел прогуляться — по тропинке, противоположной дороге, которая вела к городу. Хотелось побыть в лесной глуши, проветрить мысли, надышаться осенним лесным воздухом.
Где-то далеко-далеко вдруг услышал звук, очень напоминавший собачий лай.
Сразу насторожился.
Перед глазами всплыл образ утопленницы, о которой рассказывала домработница.
Вспомнил, что говорила о псах: «Наверное, собаки ту девку и покусали, а теперь ищут… Может, шерстина какая к ейной одежке прилипла, да в речке не смылась. Всякое ведь бывает!»
— Не может быть та самая…
Он, уж конечно, никогда не повез бы Сладу в место, где недавно было совершено убийство и разгуливали опасные личности.
Полицейские, которые шерстили местность, свое дело знали отлично, даже к нему на дачу с обыском заглядывали.
Данил подозревал, что с ним что-то сделали, поскольку в тюрьму сажать оказалось некого — подозреваемый повесился на собственной простыне в КПЗ.