— Да я всё понял, когда увидел, как тебя подвозили! Надо было сразу мне сказать: прости Игорек, я словила рыбку покрупнее, ты в мои планы не вписываешься… Ты из-за этого козла баблистого послала меня подальше? Ты вообще меня хоть когда-нибудь любила?
Он навис над ней, шумно дыша. Изо всех сил сдерживался, чтобы не схватить за плечи и как следует не встряхнуть, — боялся навредить всерьез.
Слада замерла на месте, уставилась на него круглыми глазами.
— Я тебя любила больше всего на свете… — вдруг призналась тихонько.
Сказала тихо, да, но сколько эмоций было в ее словах, сколько скрытой боли…
Левицкого будто обдало холодной водой. Ее голос, вид — перед ним оказалась всё та же Слада, какой он привык ее видеть. Нежная, трепетная, его милая Милова, какой он считал ее когда-то.
Вся злость, какая в нем была, вдруг растворилась, уступив место горькому сожалению.
Левицкий проговорил с чувством:
— Ну, вот он я перед тобой… Какой есть. Я понял, что накосячил, исправлюсь… Если ты говоришь правду и ни с кем не водишь шашни, так прими меня обратно.
— Я не могу больше тебя любить, Игорь! Это слишком больно…
Она смерила его долгим, обиженным взглядом, потом вдруг всхлипнула и побежала к подъезду.
Наверное, впервые в жизни Левицкому стало стыдно.
По сути, Слада ни разу его не подвела. А он? Только и делал, что врал, гулял, вытирал об нее ноги."
"Милова, пожалуй, единственная, кто любил его крепко, искренне, бескорыстно. Ей никогда ничего, кроме него самого, не нужно было.
И вдруг ему очень захотелось именно такой любви — настоящей, на всю жизнь.
«Я ее верну!» — тут же решил Левицкий.
Глава 14. Мастер добрых дел
— Чего это ты улыбаешься? — спросила сестру Каролина.
Причем сделала это таким тоном, будто улыбаться причин в принципе быть не может ни у кого и никогда.
Слада давно заметила: Каролина теперь улыбалась исключительно на камеру.
И хотела бы сказать, что у Каролины испортился характер после того, как села в инвалидное кресло. Но нет, сестра всегда была такой. Ворчливой, угрюмой, недовольной всем вокруг. Физическое увечье просто обострило эти качества. Жить с ней становилось всё тяжелее. Но Слада понимала: сестре намного сложнее, чем ей.