Господин моих ночей

— У нас то же самое, — махнул рукой Рик. — Маги могут себе позволить жениться на ком угодно, хоть на лишенной дара вдове с детьми. И чем проще семья, тем больше свободы в этом вопросе. А вот высшие предпочитают заранее подобрать невесту, заключить помолвку и обходить стороной всех магически одаренных женщин. Как говорится, береженого Сахтар бережет. Лучше спокойное спланированное будущее, чем жизнь на вулкане. Когда избранница достигает магического совершеннолетия, назначается свадьба, и во время церемонии проводится обряд, соединяющий алхора и его жену.

Это не совсем та связь, что рождается между истинными, но очень похоже. С этого мгновения тьма принимает девушку, как постоянную альтэ своего носителя. Вот так… Теперь понимаете, почему Тэйн был обеспокоен?

— Не совсем, — честно призналась я.

— Он решил, что храмовникам удалось придумать нечто подобное. Ритуал, связывающий алхора с любой… почти любой магиней. И они запечатали вашу магию, а потом... гм... подсунули Айтону. Бред, конечно. Я уверен, вы не могли… В любом случае, я, действительно, рад, что подозрения не подтвердились, и Тэйн наконец-то оставит вас в покое.

Понимаю, сейчас не время говорить об этом, но хочу, чтобы вы знали, магиня вы или нет, для меня не имеет значения. Я всегда буду рядом и когда договор закончится...

— Рик, — прервала я мужчину, почти не вслушиваясь в то, что он говорит. — Вы сказали, что алхоры заключают помолвки еще в детстве. — Значит, у Айтона тоже есть невеста?

— Есть, — мрачно и почему-то обиженно подтвердил Харт.

— Айту повезло, его будущая жена — высшая. Верена, младшая сестра Ройстана Тэйна.

Верена…

Высшая…

— А…

Собиралась спросить, сколько девочке лет и скоро ли она достигнет брачного возраста, но передумала. Все. На сегодня с меня довольно. Да и какая разница? Я не имею на Айтона никакого права.

Мне все равно. Мне абсолютно все равно. А то, что сердце болит, так это временно. Ничего. Справлюсь.

Больше мы не разговаривали. Я отвернулась к окну, покусывая губы и стараясь держать спину максимально ровно.

Ровнее… Еще ровнее… Рик тоже не горел желанием продолжать беседу. Только когда карета остановилась, стал настаивать на том, что проводит меня хотя бы до угла, но я решительно отказалась.

Попрощалась, обняла напоследок Хвича. Горгул, молчавший с тех пор, как к нам присоединился Харт, вдруг обхватил меня лапами за талию, разворачивая к себе.

«Он твой», — услышала я настойчивое. Рубиновые глаза, казалось, заглядывали в самую душу.

— Да-да, разумеется...