А так как уже всем было прекрасно известно о тесных связах этого безродного с родом долгоруких, то жадные до добычи люди отступили в страхе перед гневом князя.
Николай Суворов уже официально был лишён титула князя, а члены его семьи дворянских титулов. Малолетний сын Николая, Леонид, дал клятву верности Императору и отныне будет служить ему. О судьбе остальных Суворовых не было никакой конкретики, а вот слухов и домыслов полно. Большинство из них сводилось к тому, что Беляков решил женить на себе одну из дочек Суворова или даже обеих сразу.
Наконец-то настало время подвести итоги произошедших событий и, разумеется, доложить обо всём Императору лично как того приписывают правила.
— Ты так и будешь обижаться на меня, Николай? — Спросил Император. — Кажется, я уже объяснил тебе почему поступил именно так. И хочу заметить, что закончилось всё максимально благополучно для твоей семьи.
— Государь, я бы не таил обиду приди вы ко мне и предложи действовать согласно вашему плану, — ответил Долгорукий.
"— Пять лет освобождения от налогов. Льгота будет действовать на любую деятельность, которой занимается твой род. Ещё можешь не платить в казну обязательный процент за то, что ты получил с Суворовых. Вкупе с тем, что Долгорукие уже получили, этого должно быть достаточно дабы решить все вопросы между нами.
— Это… широкий жест, государь. После такого я не смею таить обиду на вас.
— Чудно. За то, что ты передашь Суворова мне для показательной казни я выплачу тебе соответствующую плату. С его смертью заговор оппозиционно настроенных князей закончится полным провалом. Они к тому же понесли существенные убытки, а собранные ими деньги на разнообразную деятельность оказались в руках тех, кому я могу доверять. Прекрасный итог!
— Вынужден признать, что заслуг моего рода в этом не так уж много.
— Этот безродный маг продолжает всплывать то тут, то там. Я так понимаю, что его уже можно смело считать твоим будущим зятем? Буквально весь высший свет говорит об этом. Слишком уж активное участие он принял во всех этих событиях.
— Истинно так, государь.
— Я очень рад, что теперь головная боль в виде этого безродного можно переложить на твои плечи.