Первая мысль была о том, что это, наверное, вернулся Лёня. Скорее всего, даже не озадачился тем, чтобы открыть своими ключами, а прибежал, видимо, за зонтиком.
Обычно сын игнорировал возможность укрыться от дождя, но сегодня с утра разверзлись хляби небесные и пролили на землю ливень.
Когда я всё же открыла дверь, то обнаружила за нею вовсе не Леонида. На меня смотрела, внимательно изучая, незнакомка. Ко всему – беременная.
Мелькнуло дурацкое предположение, что это может быть дама сердца Лёни. Я знала, что он с кем-то встречается, однако знакомить нас с мужем со своей пассией сын не торопился.
Хотя, это вряд ли она. Лёнька говорил, кажется, о девушке двадцати лет, а передо мною стояла женщина хорошо за тридцать.
– Здравствуйте, – проговорила я, решив наконец нарушить молчание, которое очень быстро стало дискомфортным.
– Здравствуйте, Елизавета. А я к вам пришла. Меня Глашей звать.
Итак, она знала, как меня зовут. И прибыла ко мне с какой-то целью. Я попыталась припомнить, кто бы это мог быть, но никаких идей на этот счёт у меня в голове не появилось.
– Вы пришли ко мне, – напомнила я Глаше. – По какому поводу?
Она покачала головой и вдруг выдала то, от чего я застыла безмолвной статуей:
– Я не понимаю, что случилось с Вадиком, но сейчас он очень отстранился от меня и нашей старшей дочери.
Брови мои взлетели наверх, почти что на макушку. Она имела в виду Вадика… моего? Того мужчину, с которым я прошла по жизни рука об руку двадцать пять лет? Или речь шла о тёзке мужа, по поводу которого Глаша заявилась почему-то ко мне?
Она так и продолжала на меня глазеть.
– Он все ждёт, когда ваш сын сделает дарственную на тот дом, – меж тем, продолжила Глаша.
Меня как током прошибло. Тот дом – это наше уютное загородное жильё, за которое мы не так давно выплатили ипотеку, и которое было оформлено на Лёню.
– Но, наверное, уже не дождётся. Вы не могли бы с ним поговорить? Сказать ему, что раз у вас всё давно кончено, то ему нужно нести ответственность за маленькую дочь и нашего будущего сына?
От того шока, в который меня погрузили слова рыжей, я даже все слова растеряла.