— День был тяжелый… Устала, как собака, вот и отключила его, чтобы выспаться. Так что у тебя произошло? Почему я вдруг понадобилась в такой поздний час?
Ночью я была в безвыходном положении и кроме Ани не знала к кому пойти, а сейчас поняла, что Шведов был прав: я не могла никому доверять. Ни ему, ни своей помощнице, ни даже Глебу.
— Кстати! — Аня вдруг резко остановилась и взяла меня за руку. — Мне же Глеб утром звонил и про тебя спрашивал… У вас точно все в порядке? Мне показалось, что он был чем-то сильно встревожен и огорчен.
— Не знаю, — уклончиво ответила я. — Мне бы хотелось воздержаться от всякого рода заявлений. Знаешь же, что не люблю выносить сор из избы, но если еще позвонит, можешь дать ему мой новый номер.
Я сильно удивилась, услышав от Ани, что ей звонил Глеб. Ведь он даже имени ее никогда толком не мог запомнить, и всегда переспрашивал, кого я имела в виду, когда мы разговаривали о помощниках из фонда. Неужели притворялся? Стоило Шведову посеять внутри меня зерно сомнения, как я теперь подозревала всех и каждого в том, чего, вероятно, и не было на самом деле? Ну, какая из Ани любовница моего мужа? Бред какой-то! А вот я похоже начала превращаться в параноика…
— Как Дина? Ей лучше?
Я глубоко вдохнула и выдохнула, но так и не смогла взять себя в руки.
— Да… Лучше…
По крайней мере, мне очень хотелось в это верить.
За два часа, которые мы провели в Выборге, я отвлеклась от мыслей о Дине и событиях прошлой ночи. Закончив дела, я, наконец, смогла переключить внимание на предложение Шведова. Если я займу его сторону, то мне предстояло не самое приятное расставание с Глебом: муж представит все в таком свете, что мало никому не покажется.
В город мы вернулись только к четырем часам вечера. Я попросила Ивана заехать в университет, а оттуда в «ИнтерМед» за выписками из моей карточки и новым рецептом на лекарство, которое принимала последние несколько лет.