Затем сжала ладонь в кулак и ещё раз толкнула, но Сергей даже не сдвинулся с места. Наоборот, схватил, сжал её плечи и притянул к себе, будто проверяя реакцию. Её трепыхания затихли, а зрачки расширились, губы приоткрылись сами по себе.
Мягкий нежный аромат духов вперемешку с фруктовым шампунем и лёгкой ноткой выпитого алкоголя долетел до Мелёхина. Голову повело, а на глаза опустилась пелена.
Интересно, что Аня сделает, если он поцелует её?
Почему-то ему очень захотелось попробовать на вкус её неугомонный дерзкий рот.
– Неужели мысль о свидании со мной настолько тебе неприятна? – очень тихо произнёс Сергей.
– Свидании? Свидании? – Аня смотрела на него распахнутыми от удивления глазами, а затем начала вываливать на него фразу за фразой: одна резче другой. – Ну сходим мы с тобой куда-то, а дальше что? Ты посмотри на себя. Что ты можешь предложить? Стабильность? Надёжность? Спокойствие? Это навряд ли.
– А ты, смотрю, любительница навешивать ярлыки? – по новой разозлился он.
– Какие ярлыки, Серёж? Я тебя хорошо узнала за время учёбы в универе. Куда мои глаза глядели, когда позволила к себе прикоснуться? Знала же, что это на раз.
– Но надеялась, что нет?
От того, что Мелёхин озвучил эти слова, её потаённые надежды, вернее, не её, а той наивной дурёхи, которой она была несколько лет назад, стало как-то мерзко и противно.
"– Уже неважно, на что я надеялась, а на что нет, – отрезала Аня с вызовом. – Смысл в том, что у тебя и работы толком нет. Чего ты в жизни добился? Так и гуляешь на деньги отца.
Сергей не мог не признать, что слова Ани его задели. Поэтому, не подумав, бросил.
– Да благодаря деньгам семьи я могу совсем не работать.
– Что и требовалось доказать! – возмущённо воскликнула Аня.
– По-твоему работа – показатель надёжности?
– В какой-то мере.
– Скучными вы категориями мыслите, Анна, обывательскими.
– Что поделать, Сергей, это и есть жизнь. Обычная. Реальная. Она не состоит из сплошных вечеринок и связей на одну ночь. Такие, как ты, Мелёхин, никогда не нагуляются.
– А кто уже нагулялся? Такие, как твой спутник? Ну да, ему уже… сколько? Шестьдесят? Он то точно нагулялся.