Серёжа проснулся раньше, мягко поцеловал её сонную, сказал, что в душ и позаботиться о завтраке, а она пока ещё может подремать. Утомлённая его ласками она снова провалилась в неглубокий сон без внятных образов.
И сейчас, проснувшись опять, чувствовала себя… счастливой.
По иному счастливой. Такого рода счастье она никогда не испытывала. После долгого блуждания в темноте, пока она четыре года боролась со своей безнадёжной влюблённостью, наконец, вышла на свет. Ей почему-то казалось, что всё изменилось. Она поверила, что так и будет, потому что Серёжа был так нежен, так заботлив, говорил ей всякие милые глупости, шептал, какая она красивая, как он её хочет, как ему нравится то, что она делает, подбадривал, учил… любил…
В груди поселилась твёрдая уверенность, что так и есть.
Да он любит её! Любит… иначе просто и быть не могло. Наверное, тоже не знал, как подступиться, а вчера вот, подумав, что это их последний шанс, что они расстанутся на долгое время, решился. Господи, как хорошо-то, как легко.
Сердце Ани пело… Боже, она краснела, лишь едва подумав о том, чем они тут всю ночь напролёт занимались.
Они обязательно будут ходить на свидания, много времени проводить вместе. Он покажет ей свои любимые места в городе, а она поделится своими. Они, конечно, не такие богемные, больше всё парки, скверы, да мосты над каналами. У них впереди целое лето счастья, а потом осень… и зима… и весна… и снова лето…
Почему-то ей казалось, что всё у них будет хорошо, всё получится.
Аня ещё какое-то время нежилась в ощущении собственного счастья, то зарывалась в одеяла, то перекатывалась на сторону Серёжи и ложилась щекой на его подушку. Кончиками пальцев водила по припухшим от поцелуев губам. Вспоминала…
Но в какой-то момент она вдруг поняла, что времени уже прошло достаточно, а она всё ещё одна в постели. Прислушалась… и вода в ванной не шумела.
Даже если Мелёхин принял душ и пошёл за завтраком, то пора бы было вернуться. Сколько она спала, кстати?
Аня потянулась к тумбочке, где лежала её сумочка и достала телефон, а потом резко села на кровати, прижимая одеяло к обнажённой груди.
Господи, уже девять утра! Даже за девять!
Она вскочила, подбежала к окну, отдёрнула шторы, посмотрела на уже давно проснувшийся город. Затем босиком прошлёпала в ванную. Там, конечно, никого не было.