Руки обхватили руль, нога вдавилась в педаль газа, и Мелёхин вылетел со двора, будто за ним гнались все демоны ада. Он слабо понимал, куда едет. Ему было всё равно, что и кто перед ним. Лишь бы дорогая ровная, бесконечная и желательно без светофоров.
* * *Очнулся Мелёхин на берегу замёрзшей Волги. Как он сюда приехал, даже и не понял. Теперь стоял, бросал какие-то камни с берега в широкую полынью. Свет фар, стоявшей позади машины, прорезал сумрак вечера.
Бешеная гонка по извилистому шоссе дала свои результаты – он успокоился.
Какого чёрта он так разошёлся. Стоило лучше держать себя в руках и действовать настойчивее. Если ему нужны и Аня, и Лера, то есть полный комплект, гнев тут не товарищ. Своими претензиями, своими наглыми действиями и требованиями он ничего не добьётся, разве что сильнее оттолкнёт Аркадьеву.
Это он должен сейчас быть в их квартире, наряжать ёлку с дочерью, читать ей сказку перед сном, а вечером после ужина уединится в спальне с Аней.
Думая про Аню, такую отзывчивую, податливую и страстную, как он помнил, Мелёхин ощутил прилив возбуждения. По какой-то неведомой причине он её хотел, и желание это, по какой-то другой неведомой причине, было даже сильнее, чем три года назад.
Она не просто привлекала его как сексуальный объект: волнующее тело, флиртующий взгляд, женственность в движениях, он хотел её всю.
Им было хорошо друг с другом, они свободно общались, как человек Аня была красивой, в смысле не тело и лицо у неё было красивым, а внутреннее наполнение, это он ещё в институте понял. Чёрт, как высокопарно это звучало.
Только и её тело теперь волновало его не меньше.
Импульс говорил: поезжай к ней, прижми, как в лесу, зацелуй, добейся отклика, она не сможет отказать, ты отец её ребёнка, она любила тебя четыре года, она не может всё забыть, как бы ей не хотелось.
Разум коротко резюмировал: не испогань всё."
"Одно точно, с этим дурацким строгим регламентом встреч он далеко не продвинется. Сергей прекрасно понимал, что её многолетняя обида на него не исчезнет по щелчку пальцев.