Пусть Яе придется жить в клетке, но это все равно лучше посмертного изучения.
— Я поду… — начал Фуко.
Но произошло непредвиденное. Часть верхней связки импровизированных черных бус вдруг втянулась в тело яичницы, просто растворилась в ней. Шерстинки тут же поднялись дыбом, острыми иголочками стеклянно заблестели под лучами солнца, падающими из окна. Желтый глаз моргнул и обрел вертикальный черный зрачок. Употребление капель явно придавало хаоситу сил и возвращало свободу.
— Вырывается, — выдохнул Фуко. — Буду гасить.
Широкая спина, обтянутая тончайшей сорочкой, пропустила яркий свет активированных нательных рун. Правая рука все еще была поднята вверх, а левой он рылся в кармане.
Я сжала кулаки и попробовала еще раз включить контур на поиск. Где ты, Камачо, ты мне нужен! Твои знания, уверенность, сильное плечо. Голова стала горячей, ноги дрожали, но я была настолько опустошена, что даже искру пси-энергии не могла из себя выжать. Слово пыталась зажечь истаявшую свечу.
На потолке заколыхалось пушистое создание и вдруг тоненько взвизгнуло: — Помогии! Помогии! Еще один ряд капель растворился среди бежевых шерстинок.
— Перестань, Маккой, это я забыл, что ты первокурсница, — выдохнул Фуко и наконец отщелкнул крышку банки, в то время как пальцы правой руки замелькали, выписывая в воздухе сложную руну. — Все. Я справлюсь сам.
Яя дернулась, слабо ахнула. Ее глаз подернулся влагой и закрылся, а с юбочки медленно и обреченно начали падать капли. Одна за другой. По тельцу ходили волны. Создание дрожало и теряло, теряло свое драгоценное хозяйство, рассыпающееся в воздухе словно порванные бусы.