Под руку попались обычные домашние шлепки, когда-то купленные мной на сезонной распродаже, скромные, с крошечными розовыми бантиками. Ничего страшного, сойдут. Пока все видят рассветные сны, пойду-ка я приму холодный душ. Немного приведу мозги в порядок. На цыпочках я проскочила общий холл женского отсека и выскользнула за дверь.
— Ух ты, девчонка!
— Хорошенькая какая!
Коридор жилого кампуса, еще вчера тихий пустынный, только с одним заселенным отсеком — нашим, теперь кишел людьми. По нему в обе стороны двигались здоровенные раскачанные парни, большинство одетые лишь в брюки и ботинки.
— Детка, ты с Отбора? — ласково спросил у меня лысый, «под Сантану» бугай, с пронзительно зелеными глазами. — Много вас, девочек, на испытаниях осталось?
Он удерживал двумя руками коробку, из которой торчали бессистемно набросанные вещи: одежда, обувь, книги, даже виднелся бок кожаного мяча для уличных игр.
Проснись, Маккой! Надо приходить в себя, сбрасывать дремотную «потерянность». Меня видят первый раз и запомнят именно такой, а значит, никакой слабины. Я независимо отставила ногу в девчачьем тапке.
— Все девушки до сих пор остались на Отборе. Мы показали отличные результаты и командную работу. Парни тоже, но их набрали сильно больше, чем нас, поэтому больше трети слились, — я перекинула полотенце в другую руку и осведомилась. — А вы Стражи или еще старшекурсники?
Зеленоглазый тряхнул коробкой и подмигнул.
— Старшекурсники. Молодые и неженатые. Нам до выпуска не положено, но я лично — последний курс, детка.
Говорил он без особой эмоциональности, скорее привычно играя роль ловеласа, чем реально флиртуя. К моему удивлению часть народа уже развернулась и отправилась дальше по своим делам. Информацию они получили, диковинкой я не оказалась, девчонки и другие есть, так чего стоять и время терять?
— Много девушек с твоей помощью поступило? Что-то мне подсказывает, что ни одной. — фыркнула я.