— Ему не понравился стук, похожий на хлопок, — сказал Райден, — но ему лучше знать местные шумы. В любом случае…
Он досадливо поморщился и навел руки на входную дверь. Я встала перед девочкой, так же готовясь защищаться, вспоминая единственно знакомую мне руну выжигания. Что бы ни спугнуло демона, вселившегося в игрушку и ставшего Сьюки, это было достаточно серьезным. Рядом с беззащитным ребенком ушли страхи, переживания, сомнения. Осталась только холодная решимость и уверенность в себе. Я бурлила энергией рядом с Камачо.
— Вот, сэр, — сказал мистер Пьюнжик, заглядывая в комнату. — Посмотрите сами! Приходят даже глубоким вечером, пугают дочь.
Я от такой наглости едва не потеряла дар речи, он же сам недавно просил нашей помощи.
— Так-так, — сказал Сантана, чья мощная фигура словно уменьшила комнату вдвое, не развернуться, — я-то надеялся, что голубки в парке кусты мнут, а они тайны какие-то развели, людей ходят — пугают. Вам испорченного периметра не хватает?
— Сэр, — Камачо развел руками, гася боевую руну, — как мы вам рады!"
"— Да? — Сантана хмыкнул и быстро прошелся по комнате, заглядывая во все закутки, изучая и ставя обратно на полки книжки и игрушки.
Он резко развернулся и поманил пальцем садовника.
— А скажи-ка, мил человек, мои студенты настолько тебя с дочкой замучили, что ты съехать собрался? Я уже не временный исполняющий претора, но кое-какой допуск к документам имею и вот совсем не помню, чтобы видел твое заявление на отпуск.
Мистер Пьюжик недоумевающе посмотрел на нас, на Сантану, на дочь. — Так ведь никуда и не собираюсь. — Как раз об этом мы и хотели поговорить, — сказал Камачо.
Сообщать важную информацию возможному сосуду было почти безумством, а вот в присутствии преторов и риторов рассказать о предстоящем портале было бы вполне безопасно. Даже если ее услышит хаосит-офицер, ничего нам сделать он не сможет из-за толпы вокруг. Сантана пожал плечами, еще раз тщательно обвел глазами комнату. Но не протестовал, перенеся свое внимание на нас с Камачо.