Бывший Страж, вернувший себе тело, сознание и пси-энергию, естественно постарался захватить врага. Хорошо, что не убил при задержании. Если я не смогу убедить риторов в наших максимально теплых отношениях с Яей, боюсь, ей придется просидеть здесь все расследование, а то и уехать в какую-нибудь лабораторию на исследования. — Яя! — я подбежала и вцепилась в прутья клетки. К моему удивлению руки неприятно закололо, но я не подала вида.
Мелаган, лежащий на тряпке, открыл глаз. Тоненький печальный голос спросил:
— Это ты? Или я умираю?
— Я, умница моя, это я.
— За мной пришла?
— За тобой.
Прутья гудели и подрагивали, словно были под слабым, не травмирующим напряжением.
— Это ты мелагана «родной» назвала? — поинтересовался Сантана. — У них есть пол?
— У меня нет своего пола, — грустно сказала Яя. — И стеночки нет, и шкафчика тоже.
Она поползла в мою сторону. Грязная тряпка оказалась… частью ее юбочки, почти отмершей, держащейся на тоненькой связующей части. Похоже, мою подругу изрядно потрепали при захвате.
— Это же девочка, видно сразу, — поддержал меня Камачо, — именно она помогла нам определить, когда разрушили периметр.
— И она помогла мне вытащить хаосита из сэра Рохо, сражалась вместе со мной, — сказала я, протянув руку через прутья навстречу медленно ползущей Яе.
— Что мелагану нужно сделать, чтобы вы поверили Стелле и мне? — спросил Камачо.
— Ваша «Родная», по показаниям Уильяма Рохо, кусала бедро потерявшей силы Маккой, да еще была буквально увешана каплями.
Я вспомнила Уго с коробками, которые никак не могла себе объяснить, и целую их гору, сваленных в углу недалеко от Портала.
— Так допросите Уго Ласкеса, как только он придет в себя. И с его дружками поговорите, — предложила я. — Мы видели как он таскал коробки, и на последних полигонных тестах вел себя слишком самоуверенно, будто на что-то или кого-то надеялся, считал, что ему и так баллов накинут.
— Собственно, особых доказательств больше и не надо, — протянул Сантана.