Парень окинул взглядом Транквиллинова, задержавшись на ноге в гипсе, и поинтересовался:
— А с вами что случилось?
— Кое-кто пытался меня убить, но, как видите, я пока ещё жив.
— Я офицер Российской армии, еду в отпуск в Питер. Меня провожают мои армейские друзья. Чтобы между нами в дороге было полное доверие и взаимопонимание, я бы хотел ознакомиться с документами, позволяющими вашим людям иметь при себе огнестрельное оружие, — обращаясь к Транквиллинову, как к старшему, потребовал новый пассажир.
— Если только у вас здоровья хватит нас разоружить, — тоже настораживаясь, готовый схватиться за пистолет, который находился в облегчённой подплечной кобуре, заявил Осипов.
Его слова вызвали у четвёрки спецназовцев скупую, едва заметную усмешку.
«Спецназовцы не собираются отнимать у моих парней оружие. Просто беспокоятся за жизнь своего товарища и хотят убедиться, что он едет в одном купе не с бандитами, а с добропорядочными людьми.
— Парни, покажите нашему соседу свои документы на ношение оружия, — распорядился Транквиллинов, обращаясь к Осипову и Провоторову.
Те с нескрываемой неохотой подчинились его требованию. Как будто имели желание помериться силами со спецназовцами.
Парень ознакомился с документами телохранителей и остался доволен увиденным.
— Пойдёмте, друзья, я вас провожу, а то за разговором вы не заметите отправление поезда и вам придётся прокатиться со мной."
"Когда новый пассажир вместе со спецназовцами покинул купе и вышел на перрон, Провоторов недовольно проворчал:
— Ничего себе… Какого щепетильного соседа нам Бог послал.
— Принципиальности у него более чем достаточно, — высказал Осипов свою точку зрения о новом пассажире.
— Он спецназовец, если судить по его друзьям, и проявленная им щепетильность при виде штатских с оружием — это вовсе не блажь, а мера предосторожности. Теперь мы знаем, хотя бы примерно, кто есть кто и что собой представляет, — заметил Транквиллинов.
— Как без него было спокойно и, главное, не хлопотно, — вздохнув, с недовольством в голосе произнёс Провоторов.