Иного решения нет

Опочивальня, приготовленная для Родимова, разительно отличалась от кубрика, где располагались разведчики. Стол, стул, кровать. В углу видеодвойка. Золотистые шторы не позволяют видеть уныло серого цвета бумажные мешки с песком, которыми до половины заложены оконные проемы с установленными на них решетками. Стены оклеены обоями. Под потолком, вместо свисающего патрона с лампочкой на искривленном и засиженном мухами проводе, скромная, на два плафона, люстра. Кому-то покажется странным, но условия, которые были созданы для прилетевшего шефа, казались остальным офицерам райскими.

Конечно, все прекрасно понимали, что обыкновенный человек, живущий где-нибудь в районе Рублевки, хотя там тяжело найти такого, напротив, удивится убогости интерьера так называемого генеральского номера. В представлении обыкновенного россиянина генерал – это уже не человек, а комплекс из квартиры, коттеджа, машины с мигалкой и развлекательной программы типа ресторанов, саун, девочек и охоты с вертолета. Как довесок на втором плане одетая в меха и увешанная золотом безобразно толстая жена, страшная, как атомная война, дочь и дебил-лейтенант, женившийся на ней ради карьеры. Все это старательно вбивалось в головы потенциальных солдатских матерей девяностых со страниц газет и экранов телевизоров зачастую в форме бездарно снятых рекламных роликов.

О хороших офицерах предпочитали не говорить. Во-первых, на них журналисту невозможно сделать карьеру, а во-вторых, за такими надо ехать в горячие точки, лазить по полигонам, ловить на стрельбищах.

Напрягаться выгодно только в том случае, когда разыскиваешь очередного полевого командира, маньяка, либо психически больного человека, реализовавшего свои грезы на деле, да и то, если командировка оплачена каким-нибудь фондом типа Сороса или российским опальным олигархом.

Кровать Федора Павловича была заправлена, а сам он в одних брюках отжимался на руках от пола, с трудом отмытого перед его приездом.

– Доброе утро, – глядя на раскрасневшееся лицо шефа, протянул Антон, прикрывая за собой двери.

– У нас плохие новости.

– У Хаяри сибирская язва? – Генерал пружинисто встал и отряхнул руки. – Мы об этом уже говорили.

– Тогда только предполагали, – Антон замялся.

– Как ты думаешь, – Федор Павлович снял с дужки кровати полотенце и направился к дверям, – я за каким чертом сюда приперся?

– Под утро пришло сообщение от Джина, – Антон посторонился, пропуская шефа мимо себя. – Хаяри был у Наставника за сутки до его возвращения.