Огромные пространства, отсутствие людей, за исключением изредка появляющихся угрюмого вида парней из службы безопасности, которых она перестала воспринимать как одушевленные предметы, непривычный, казавшийся для русской женщины хаотичным, интерьер действовал подавляюще. При мысли о предстоящем разговоре ныло под ложечкой. Сам Хорин умотал куда-то сразу из аэропорта, поручив охране довести ставшую пленницей Татьяну домой.
Она бегло просмотрела с десяток национальных каналов, и уже хотела поискать развлекательную программу, как неожиданно увидела на экране лицо своего подопечного.
Он стоял на фоне своих мордоворотов перед кучкой журналистов, которые словно пытались засунуть в рот олигарху свои микрофоны с логотипами компаний. Диалог велся на английском, которым в отличие от иврита Нестерова владела в совершенстве.
– Как вы расцениваете последнее заявление президента России по поводу отсутствия политических мотивов в заключении под стражу владельца компании «Рем Нефть»?
– Это заказное дело, – спокойно ответил Хорин.
– Так почему его арестовали?
– Это Россия, – пожал плечами Яков. – Возможно, нефтяной пирог решил прибрать к рукам кто-то другой.
– Вы имеете в виду президента?
– Я этого не говорил, – он изобразил на лице улыбку. – Не исключено, что просто не хотел делиться…
– Вот скотина! – Татьяна отключила телевизор и улеглась на диване.
Хорин появился спустя час. Сразу прошел к ней и уселся в кресле напротив.
Нестерова села. Попыталась натянуть низ короткого шелкового халатика на бедра. Потерла ладонями колени, словно они у нее замерзли.
– Ты сейчас говорил то, что хотели услышать враги России. Зачем? – неожиданно спросила она.
Яков не знал, что Татьяна смотрела пресс-конференцию, и оживился.
– Почему ты так решила? – он удивленно хмыкнул. – Неужели я похож на вруна?
– Вы не похожи, вы просто есть самая плохая часть своей великой страны, – она сказала так от имени израильтян, которых представляла в своем лице со времени «разоблачения» в самолете.
– Ты, наверное, как и большинство евреев, недавно переехала в Израиль из России! – догадался он, проглотив обиду.
– Я не еврейка, – она наклонилась к вазе с фруктами и, оторвав виноградину, сунула ее в рот. – А русская. У меня муж еврей. В России я окончила Высшую школу милиции.