Иного решения нет

– Но имей в виду, мне нужны гарантии, и я не начну работать, пока ты меня не обеспечишь ими…

С этими словами она схватила вазу, чтобы грохнуть ее о пол, и, бросившись к растерявшемуся от грохота громиле, осколком керамики распороть ему горло, однако из глаз полетели искры, а в позвоночнике кольнуло. Сосуд оказался прикрученный к полу. От отчаяния Татьяна взвизгнула, краем глаза заметив, как лицо громилы вытянулось от удивления, а правая рука скользнула за отворот пиджака.

«Значит, там пистолет!» – мелькнула у нее мысль.

Она схватила напоминающее огромный веник творение японских художников и шагнула навстречу уже летевшему на нее громиле. Резкий и точный укол одной веткой в глаз, второй куда-то в область рта. Громила взвыл, схватившись за лицо. Пистолет с грохотом полетел на пол.

Еще мгновение, и удобную рукоять «Комбат-85» привычно обхватили аккуратные пальчики.

Из оцепенения Хорина вывел сноп мелких брызг крови, вылетевший из затылка громилы на стекло стоящего позади него стола, и небольшие сизые кусочки мозгов, которые почему-то некоторое время медленно двигались по его гладкой поверхности.

Вторая пуля попала уже в переносицу олигарха. Он даже не встал с дивана. Просто за головой, на спинке, появился алый круг. Уронив подбородок на грудь, Яков Абрамович медленно завалился на бок. Но этого Татьяна уже не видела. Быстро, без суеты, она дошла до небольшого платяного шкафа и достала оттуда куртку и парик.

На ходу надевая их, приблизилась к дверям.

Прислушалась. Снаружи было тихо. Подошла к зеркалу. Быстро привела себя в порядок. Макияж, накладные ресницы и парик. Спустя семь минут белокурая девушка в коротенькой куртке и кейсом в руке уже ловила на Двадцать девятой авеню такси.

С момента прихода обоза никто не покидал схрон. Лица боевиков, сбривших бороды, несмотря на наличие душа, стали серыми. С утра и до вечера в блиндаже гремели зарики по доске с нардами. Постанывала из-за ширмы уже от боли Роза.

За это время она сильно изменилась. Лицо осунулось, взгляд стал пустым и полным безразличия. Она наверняка уже не чувствовала покрытого синяками тела. Ночью ее не трогали. Это мешало спать, да и женщина тоже человек, и ей надо отдохнуть. Рано утром, когда еще все спали, она мыла в блиндаже дощатые полы, затем прибиралась в подсобных помещениях. Стирала одежду боевиков. Каждый день по два комплекта. Больше нельзя.