Если девушка беременела, то ее живо выдавали замуж с богатым приданым. А Мария Николаевна становилась новорожденному крестной матерью, заботилась о ребенке, одевала, обувала, учила. И никто ни молодую женщину, ни ее законного супруга не осуждал. Но Павлов жену свою любить не перестал, подарками заваливал, баре часто вдвоем под ручку по парку гуляли, смеялись.
Федор Ильич скончался в девяносто лет, ушел тихо, во сне. Через несколько лет без страданий усопла и Мария Николаевна, она вечером причастилась, а утром не проснулась.
Кузя посмотрел на нас.
– Дом Павловых большевики не снесли. Почему? Наверное, руки не дошли. Здание просто тихо ветшало. В конце сороковых годов прошлого века его отреставрировали, пристроили два крыла, сделали там психоневрологический интернат. Он просуществовал до начала девяностых. Потом больных выселили, помещение пустовало. В конце концов его купили Каверины, сделали воспитательную гимназию.
"– То есть там, возможно, есть подземный ход! – ахнула я. – Неужели в него можно спуститься?
– Почему нет? – пробормотал Дегтярев. – В прошлые годы строили на века.
Тут у меня затрезвонил телефон. Я схватила его и услышала взволнованный голос:
– Вас беспокоит Алла Николаевна Каверина.
У меня екнуло сердце.
– Что случилось? – Потом я выдохнула и спросила: – Вера нашлась?
– Нет, – ответила владелица воспитательного заведения. – Пропала еще и Алевтина, преподаватель труда.
Поскольку разговор шел по громкой связи, Кузя услышал слова Аллы Николаевны и, резко повысив голос, попросил:
– Сообщите ее паспортные данные. И, если есть, найдите фото.
– Фото есть, – ответила Каверина, – было сделано для стенда «Наши педагоги». Правда, его слегка отретушировали. И данные паспорта есть.