К концу второго месяца пребывания принца Александра в поместье стало ясно, что покидать мой дом он не спешит. Более того, судя по количеству прибывающих агентов и толщине передаваемых пакетов, он обустроился здесь основательно.
— Дела в столице идут медленнее, чем ожидалось, — сказал он как-то за ужином, отвечая на мой осторожный вопрос о планах. — Приходится проявлять особую осторожность.
— Понимаю, — кивнула я, хотя на самом деле ничего не понимала.
— Надеюсь, мое присутствие не слишком вас обременяет? — в его голосе звучала вежливая забота, но глаза внимательно следили за моей реакцией.
— Вовсе нет, — соврала я. — Дом достаточно большой для всех.
Но на самом деле я чувствовала себя узницей в собственном доме. Каждое мое движение контролировалось, каждое решение согласовывалось с принцем или Риганом. Я не могла даже съездить в город без сопровождения, не могла пригласить гостей, не предупредив заранее об их визите.
А главное — я не могла быть собой. Постоянная необходимость играть роль гостеприимной хозяйки, скрывать свое раздражение и тревогу, делать вид, что все происходящее меня устраивает, начинала сказываться на здоровье.
И вот однажды утром, просматривая почту, я наткнулась на письмо от Делии. Она приглашала меня в Ранье.
'Дорогая Адель , — писала она, — не могу передать, как мне не хватает нашего общения.
Жду ответа с нетерпением. Делия Рейн'.
Я перечитала письмо дважды, и с каждым словом во мне росло непреодолимое желание вырваться из этой клетки, хотя бы ненадолго. Ранье, подальше от принца и его соглядатаев, и общество женщин, которые понимали стремление к независимости — это было именно то, что мне сейчас нужно.
Не раздумывая, я взяла перо и начала писать ответ.
' Дорогая Делия, твое приглашение пришло как нельзя кстати. Я с радостью приеду к тебе на пару недель. В поместье сейчас все спокойно, управляющий справляется с делами, так что я могу позволить себе небольшой отдых.
Выезжаю послезавтра утром, так что жди меня через три дня. Не могу дождаться нашей встречи! Твоя Адель'.