— Интернет, — мечтательно произнесла Алекс. — Информация на кончиках пальцев. Википедия, новости в реальном времени, возможность за секунды узнать что угодно о чем угодно.
Мы вспоминали музыку, которую слушали — рок, поп, электронку, джаз. Машины, которые водили — с автоматической коробкой и кондиционером. Книги, которые читали в электронном виде, скачивая мгновенно из онлайн-магазинов.
Мы вспоминали метро с его стеклянными дверями и автоматическими объявлениями, супермаркеты с их бесконечными рядами товаров, торговые центры с лифтами и эскалаторами.
— А йога? — спросила Кэтрин. — Фитнес-клубы, тренажерные залы?
— Медицина, — серьезно добавила Алекс. — УЗИ, анализы крови за час. Я каждый день молюсь, чтобы с ребенком все было в порядке, потому что здесь…
— Не думай об этом, — быстро перебила ее Кэтрин. — Ты здоровая, сильная. Женщины рожали здесь тысячи лет до изобретения современной медицины.
Мы плакали и смеялись, делились самыми сокровенными воспоминаниями, и в эти часы мы были не аристократками и деловыми женщинами этого мира.
Но теперь у нас было нечто большее, чем воспоминания. У нас были мы.
Когда первые лучи рассвета коснулись высоких окон гостиной, окрашивая комнату в мягкие розовато-золотистые тона, мы все еще сидели там, прижавшись друг к другу на большом диване.
Политическая буря разыгрывалась во всю силу — где-то в темнице ждала казни свергнутая королева, где-то готовился к борьбе за трон принц Александр, где-то Брикманы строили планы укрепления власти. А мы, четыре женщины из другого времени, оказались в самом центре этого исторического вихря.
Но теперь мы были готовы к ним. Потому что у нас была сила — сила знания, что мы не одни.
— Нам нужно поспать, — сказала Делия, поднимаясь и потягиваясь. — Впереди долгий день. И нужно решить, как мы поможем принцу Александру. У нас есть связи, влияние, ресурсы.
— И опыт управления кризисными ситуациями, — добавила я с усталой улыбкой. — В конце концов, мы все прошли через корпоративные войны в нашем мире.
— Только там ставки были ниже, — заметила Алекс. — Там худшее, что могло случиться — увольнение. Здесь речь идет о жизни и смерти.