История О.

оставила плащ и босоножки в салоне, и когда она подчинилась, толкнул большую деревянную дверь.

За дверью оказалось какое-то подобие внутреннего дворика, вымощенного каменными плитами и замкнутого между трех сводчатых аркад. Четвертая сторона двора выходила к широкой, с такими же каменными плитами, террасе. Во дворе танцевало около десятка пар. Некоторые женщины, одетые в очень декольтированные платья, и мужчины в коротких белых жилетах сидели за небольшими столиками, на которых стояли подсвечники с горящими свечами.

Слева стоял проигрыватель, справа — стойка с закусками. Но лунный свет, не менее яркий, чем свет свечей, прекрасно освещал весь двор, и поэтому, когда обнаженная фигура, которую на цепи вела одетая в черное Натали, появилась в центре двора, прямо в полосе лунного света, сидевшие мужчины тут же встали, а танцующие пары одна за другой остановились. Стоявший у проигрывателя слуга насторожился и обернулся. Увидев вошедших во двор, он остановил пластинку.

О. застыла в центре всеобщего внимания, сэр Стивен встал в двух шагах позади нее.

Командор прошел к ним, раздвигая столпившихся вокруг О. мужчин и женщин, которые взяли со столов свечи — чтобы лучше ее рассмотреть.

— Кто она? Откуда? Чья это женщина? — тут же послышались вопросы.

— Она принадлежит тому, кто ее захочет, — ответил Командор сразу всем и подвел О. и Натали к самому краю дворика, где у ограничивающей его стены стояла каменная скамья, покрытая голубым тюфяком.

О. тут же села, прислонившись к стене спиной и положила ладони на колени.

Натали, ни на мгновение не выпускавшая из рук цепь, расположилась прямо на полу у нее в ногах. Командор вернулся к людям, столпившимся в центре двора.

О. поискала взглядом сэра Стивена. Она распознала его фигуру среди остальных, но не сразу: он устроился в шезлонге с другой стороны, у самой террасы. О. успокоилась: он выбрал удобное место, чтобы не терять ее из виду. Вновь включили музыку и люди принялись танцевать.

"

"Танцующие постепенно, одна пара за другой, приближались к О. будто бы случайно, но вскоре уже подходили, не стесняясь, причем женщины были более любопытны, чем мужчины. О. смотрела на всех сквозь прорези в маске, глаза ее были широко раскрыты, как у птицы, которую она изображала. Иллюзия сходства с совой настолько впечатляла, что никому и в голову не пришло задавать ей вопросы. Будто она была столь же нема и глуха к человеческой речи, как и эта птица.