Она накинула пушистый халат, накрутила полотенце на голову и шагнула в спальню.
Давид стоял, уткнувшись носом в сброшенную ею футболку. Он втягивал запах её подмышек с блаженством на лице. Словно наткнулся на редкий аромат женских духов. Это становилось похожим на фетишизм.
Никакого стеснения на высокомерном лице. Наоборот, он наезжал, делая замечания гостье:
– Не разбрасывай вещи. В этом доме всему есть своё место. Переодеваемся в гардеробной. Светлана забирает всё грязное оттуда, – он бросил футболку в растерянное лицо Адель.
Она несколько раз дёрнула свидетельство семейного статуса. Кольцо не желало покидать палец.
– Дай руку! – Давид справился за секунду.
Кусочек золота полетел в открытое окно. Адель потёрла светлое круглое пятно. Непривычно не ощущать его тяжесть.
– Как мне одеться? По-деловому?
Он провёл взглядом по скрытой за махровой тканью фигурке:
– Так, чтоб у всех шары полезли на лоб!
Ровно через час Адель спускалась по лестнице.
Чёрная юбка–карандаш подчёркивала бёдра. Длина миди компенсировалась небольшим разрезом сбоку, открывая стройные ноги чуть выше колена. Ярко-красная блузка с глубоким вырезом, открывающим идеально ровную прозрачную кожу груди. Волосы, собранные в высокую причёску, оголяли длинную шею.
Полный минимализм смотрелся великолепно на «мышке» с идеальным макияжем.
– Слишком много красного, – бросил он, уставившись на пухлые губы. – Убери, а в остальном хорошо.
Давид ещё раз, но уже с сожалением посмотрел на платиновый циферблат.
– Жаль, нет времени, сделать это лично. Через час нас ждут в загсе, – жадный взгляд поедал рот Аделины.
Выпуклость между ног ярче слов говорила, чем бы он стёр помаду.
Она почувствовала возбуждение.
В загсе их ждали. Адель написала задним числом заявление на развод. Сердце ныло. Сейчас она поставит подпись и даст зелёный свет претензиям любовницы. Формулировки «не сошлись характером» и «разные семейные ценности» вызвали истеричный смешок.
«Ценность» Сергея лежала голой жопой вверх на столе его кабинета.