— А вот после нее я абсолютно свободна. Может, приедешь ко мне в какой-нибудь выходной? Возьмёшь с собой Алису. Они с Вероникой вроде нашли общий язык.
— Да, давай, — соглашается.
Я еще раз обнимаю подругу, и мы выходим из ресторана. Вероника очень быстро засыпает в детском кресле, поэтому, когда мы приезжаем к моему дому, Стас несёт дочку в квартиру на руках. Вероника не просыпается, даже когда я ее раздеваю и укрываю одеялом.
Войцеховский ожидаемо никуда не уехал, а сидит ждет меня на кухне.
— Командировка в Ханты-Мансийск надолго? — спрашиваю, открывая кухонный шкафчик.
— Минимум на неделю, учитывая разницу во времени и долгий перелёт.
— Ох, — обреченно вырывается.
Насыпаю чайную ложку кофе в турку, заливаю водой и ставлю на огонь.
— Веронику точно есть с кем оставить? — обеспокоенно уточняет. — Я правда пытался отмазать тебя, но не получилось. Архипов убеждён, что ты должна побывать в филиале.
— Да, моя мама без проблем посидит с ней неделю. Спасибо, что попробовал меня отмазать.
"— Я тоже не люблю ни то, ни другое.
Я продолжаю стоять спиной к Стасу, но кожей чувствую его приближение. Резко разворачиваюсь. Он стоит впритык ко мне. Вжимаюсь сильнее в кухонный гарнитур, но это не увеличивает расстояние между нами. Зачарованно гляжу на Стаса, пока он осторожно кладёт руки мне на талию и ведет их слегка вверх.
Мне бы приказать, чтобы отошёл, прогнать его, но я продолжаю молча стоять и смотреть в его лицо.
До чего?
Мне не нравится, меня пугает слово, которое неожиданно приходит на ум. Этого чувства не должно быть.
— Отойди, — нахожу в себе силы произнести.
Отрицательно качает головой. А в следующую секунду подаётся вперед и накрывает мои губы своими.
Меня парализует. Не шевелюсь, пока Стас сначала медленно и нежно, а затем настойчиво целует меня. По мере того, как он усиливает поцелуй, кирпичная стена, что я между нами выстроила, рушится по кирпичику.
Земля под ногами плывет. По венам разливается чистый адреналин, заставляя сердце шарашить как бешеное. В каждой клеточке тела взрывается фейерверк, тело затапливает чистая эйфория, нервы превращаются в оголенные провода.