А там на огромной двуспальной кровати верхом на моем женихе сидит голая девушка.
Глава 2. Забудь меня
Цепенею, прирастаю к одной точке, глядя, как какая-то голая девица скачет на Стасе, на моем женихе… Ее длинные каштановые волосы разлетаются в разные стороны, кожа белоснежная, почти мраморная. Они не видят меня. Девушка ко мне спиной, а Стас вовсе с блаженно закрытыми от наслаждения глазами.
Я чувствую, как рушится мой мир. Все, чем я жила, во что верила, — все летит в пропасть. Каждый новый стон моего жениха летит в меня острой стрелой.
Я уничтожена, растоптана. Я мертва.
— Как ты можешь? — сипло выдавливаю, чувствуя, как по щекам побежали слезы.
Девица перестаёт стонать и прыгать. Резко оборачивается.
— Ааааа, — визжит и спешит прикрыться одеялом. — Вы кто такая!!!???
Она за секунду слезает со Стаса и глядит на меня во все глаза в то время, как мой жених со все еще опущенными веками мычит что-то нечленораздельное.
— Как. Ты.
Стас наконец-то разлепляет веки. Приподнимает голову, смотрит на меня, быстро хлопая глазами.
— Полина? — удивляется. — А что ты здесь делаешь? — трёт лицо и садится на кровати.
Он тоже голый. Абсолютно. Но даже не пытается прикрыться. Вертит головой от меня к своей любовнице и от нее ко мне.
— Как ты мог… — повторяю на этот раз шепотом.
Слезы больно дерут горло. Я изо всех сил сдерживаю истерику, но еще чуть-чуть и сорвусь.
— Черт! — Стас подскакивает с постели, как ошпаренный.
Блаженное выражение его лица вмиг будто рукой сняло. Теперь он выглядит, как человек, пойманный с поличным на месте преступления.
— Черт, где мои трусы!? — орет на весь номер, только сейчас замечая, что стоит, в чем мать родила.
— Вон, — указывает пальцем любовница.
Она все еще испуганно прикрывается одеялом, вжавшись в спинку кровати. Боится меня, что ли? Думает, наброшусь на нее? Расцарапаю лицо? Я никогда не опущусь до такого унижения — драться за мужика.
Стас, спотыкаясь, бросается в угол и натягивает боксеры. Торопится, поэтому надевает их задом наперёд.
— Поля, — через секунду оказывается вплотную ко мне. Берет меня за плечи, сдавливает их."
"А меня его прикосновения огнём отвращения опаляют.