В перерывах между песнями на сцену выходит руководство компании и рассказывает о том, какие это были прекрасные и сложные двадцать лет.
Стул слева от меня, предназначенный Николаю, до сих пор пустует. Не выдерживаю и спрашиваю у Стаса:
— А где Коля?
— Он не смог прийти.
— То есть как не смог?
— Он у меня отпросился. Сказал, какие-то личные дела. А что?
— Ты же говорил, что присутствие обязательно! — рявкаю. — Можно сказать, ты заставил меня сюда прийти!
— Так у тебя не было никаких важных личных дел, — спокойно парирует.
— И какая уважительная причина у Коли?
— Не знаю, я не вникал. Он отпросился — я отпустил.
Во мне закипает возмущение вперемешку с негодованием. Вместо того, чтобы торчать тут и лицезреть пьянеющих коллег, я могла бы провести вечер в компании своего мужчины, а потом и ребенка.
— У меня были важные личные дела.
— Какие?
— Свидание.
Стас стойко выдерживает мой ответ. Как всегда, невозмутим. Я жду, что он произнесёт что-нибудь колкое, но Войцеховский отворачивается к коллегам, которые в этот момент поднимают новый тост.
Устало опускаюсь на спинку стула и тру виски. Русская попса на сцене уже начинает раздражать. Уйти бы домой, как раз стрелка часов приближается к десяти. Может, еще успею уложить Веронику спать.
Глаза против моей воли возвращаются к бывшему жениху.
Бывший жених будто чувствует на себе мой взгляд. Поворачивает голову и внимательно смотрит.
— Я поеду домой, — не спрашиваю, а ставлю перед фактом.
— Сначала один танец.
— Что? — не сразу понимаю, о чем он.
— Рискуя быть обвинённым в харассменте, я приглашаю тебя на танец.
И не дожидаясь моего согласия, Стас берет меня за руку и поднимает со стула. Пьяные коллеги за столом сейчас смеются над каким-то анекдотом, поэтому не обращают на нас внимания.
Стас тащит меня в сторону танцпола, где крутятся довольно много пар. Заводит в самый центр, рывком притягивает к себе и крепко берет за талию.