Светлые волосы и глаза от Поли, нос и овал лица — от меня.
Чувство неимоверного счастья взрывается фейерверком в каждой клеточке тела. Я хотел с Полиной семью и детей. И сейчас по-прежнему хочу. Это чистая эйфория — иметь ребенка от любимой женщины. Смотрю на Веронику и, кажется, любовь к Полине увеличивается в геометрической прогрессии. Несмотря на то, что скрыла от меня дочь. Несмотря на то, что не собиралась о ней говорить, если бы не минутная слабость.
Полина подарила мне ребенка. Я буду благодарен ей до скончания веков.
Я преодолеваю последние шаги до Вероники. Чем я ближе, тем быстрее дышит дочка. Опускаюсь на корточки, чтобы быть с ней на одном уровне. Взгляд Вероники полон не то страха, не то изумления. Глаза стремительно наливаются слезами, и от этого на душе кошки дерут.
— Я понимаю, что ты на меня очень глубоко обижена, — тихо начинаю. — Меня так долго не было рядом с тобой. Мой полет на Луну сильно затянулся… Не надо было вообще туда лететь. Если бы я знал, что это займёт столько времени, ни за что бы не полетел.
Вместо ответа Вероника начинает плакать. Крупные слезы градинами стекают по ее щекам.
— Ну ты что, маленькая моя, — осмеливаюсь протянуть руку и вытереть несколько слезинок с ее щечки. — Это же я, твой папа. Я очень тебя люблю.
— Не пхавда, ты меня не любишь, — произносит, всхлипывая.
— Очень-очень люблю.
— Ты уехал от меня, поэтому не любишь.
— Ну что ты… — провожу ладонью по мягким шелковистым волосам.
Вероника всхлипывает и растирает по лицу слезы.
— Не плачь, дорогая моя. Иди ко мне, — притягиваю дочку и обнимаю.
Вероника не сопротивляется — уже радость. Опускается лбом на мое плечо и тихо хнычет. Я глажу дочку по головке, стараясь успокоить. У меня самого ком в горле стоит. Мешает нормально дышать, говорить.
— Я больше никогда никуда не уеду, клянусь тебе.
Вероника отрывается от моего плеча, с сомнением на меня глядит.
— А ты точно мой папа?
— Точно, — улыбаюсь. — Мы с тобой очень похожи, скоро ты сама в этом убедишься.
— А как тебя зовут?
— Станислав. Ты Вероника Станиславовна.