Супруг изволил отбыть под надуманным предлогом в неизвестном направлении (хотя, куда уж там неизвестном - вполне себе известном), к назначенному времени под покровом сумерек пылкий поклонник прибыл к воротам имения.
Бернардет всё продумала до мелочей: прогрели флигель, зажгла свечи, притащили корзинку с упакованным ужином. Однако, полностью соблюсти романтичность ситуации всё же не удалось."
"Открывать калитку баронету пришлось, естественно, самой. Так что две пригнувшиеся фигуры,как заправские воры, крадущиеся по саду к крошечному домику, смотрелись не очень-то возвышенно.
- Дорогая Бернардет! - пытаясь восстановить дыхание после напряжённого марш-броска по пересечённой местности с элементами маскировки, пафосно провозгласил баронет, - Я счастлив, что вы... что ваше сердце... что ваши чувства ... нет, сердце ответило мне взаимностью...
В общем, фокус, как говорится, удался, и мой бывший флигель стал пристанищем... кто-то скажет - измены и порока, кто-то - местом встреч несчастных влюблённых.
Их счастье было в том, что новоиспечённый рогоносец до сих пор даже не подозревал, что эта хибарка в самом дальнем углу сада уже пустует. А поскольку такие подробности жизни в собственном доме господина де Мюлана, увлечённого кокетливой пассией, просто перестали интересовать, то и проведал он об этом совсем не скоро.
А было это так...
29
Весть о позоре четы де Мюлан вмиг разнеслась по салонам Парижа.
- Вы не поверите, дорогая, представляете? Он застал её с баронетом в псарне!
- Да нет, вы путаете, в какой-то лачуге! Кажется, это была сторожка.
Дамы шушукались и на ходу придумывали какие-то подробности и скабрезности. Всем хотелось хоть как-то отплатить Бернардет де Мюлан.
Надо сказать, что мадам де Мюлан всегда щедро раздавала колкости и обидные комментарии, которые хоть и были прикрыты мнимой вежливостью и любезностью, но жалили весьма болезненно. Каждой из дам приходилось хоть раз испытать мучительную неловкость.
Теперь прелестницы Парижа могли вдосталь поваляться на костях Бернардет - в этом обществе лежачих били с особенным удовольствием.
Все это время Бернардет лежала поперёк моей бывшей кровати и рыдала, вспоминая мучительно ту самую позорную сцену, когда её отвратительный муж-осёл застал их с баронетом Сегюром.
Тогда Бернардет особенно тщательно готовилась к свиданию - раз за разом она всё больше входила во вкус этих тайных встреч. Подбирала красивое бельё, соблазнительные наряды.