– Я пошутила, Софи, русский тебе нужен будет для общения!
– Нет, нет, все будет именно так, как вы предложили мне с самого начала – я буду знать то, чего знать мне не стоило-бы. Тогда я и вправду смогу писать прекрасные книги. Ведь люди в большинстве своем играют, понимаете? Они врут и притворяются, а я буду вскрывать их истинную суть! – моя подруга больше не слышала доводов против этого, и уже строила грандиозные планы по раскрытию самых ужасных тайн. Скорее всего, она будет знать о том, что говорят о нас слуги, и это максимум.
– Хорошо, Софи, как только мы тронемся в путь, мы начнем.
– И обязательно с самого важного! – добавила она.
– С правильных обращений и предметов обихода?
– Нет, что вы… – лицо её скривилось. – Вы расскажете мне все о любви на русском.
– Что это значит?
– Ну, все слова, что касаются отношений, взаимных, или не очень, меркантильных отношений и обмана! – с тем же самым блеском в глазах сказала она.
Достаточно весело наши разговоры и первые русские слова, слетающие с губ будущей писательницы, скрасили день, и нас прервали только стуком в дверь – служанка сообщила, что нас ждут к ужину.
Хорошее настроение наше, казалось, ничего не могло испортить, но спустившись в обеденный зал, где уже было накрыто, и за столом кроме графа, которого мы обе были рады видеть, и нескольких знатных людей из нашего обоза, мы увидели князя Белицина.
– Француженки достаточно неторопливы, но ожидание стоило того, – он говорил это, вроде как, всем, сидящим за столом, а на деле, это замечание касалось нас.
– Я не скажу о всех русских, поскольку они, как и французы, совершенно разные, но большинство русских мужчин достаточно воспитаны, – сказала я, подходя к столу, и обращаясь как будто ко всем, но эти «все» поняли для кого сказаны были слова.