Софи из природного чувства такта буквально слилась со стенками дормеза, опасаясь лишний раз шумно вздохнуть и, напомнив о своём присутствии, помешать нашему разговору. Всё-таки обсуждался довольно щекотливый вопрос.
- Я не готов ответить вам прямо сейчас, мадемуазель Мадлен, но обещаю серьёзно и ответственно подумать на эту тему. - тяжело, но осторожно вздохнув сказал граф, выходя из задумчивости, - В любом случае, я считаю, что из любого положения, если не отчаиваться и хорошенечко поразмыслить - можно найти достойный выход.
Я подняла на него глаза - граф выглядел довольно уверенно, что немного приободрило и меня.
- И вообще, кто-нибудь уже напоит горячим чаем озябшего путника? - решительно меняя тему, шутливо напомнил он нам об обязанностях ""хозяек дома"".
- Ох, и в самом деле, что это мы, Мадлен, даже ничем не угостили дорогого гостя. - отмерла Софи, с облегчением принимая и подхватывая заданный Михаилом Владимировичем тон.
Я автоматически взялась собирать на стол, прислушиваясь к своим ощущениям и пытаясь понять в сумбуре душевных метаний, что же я на самом деле чувствую сейчас.
И, хоть, совсем недавно, как вы помните, я решительно настраивалась пересмотреть свои вынужденно-феминистские взгляды, взрощенные всем опытом моей жизни, но на практике, оказалось, сделать это не так-то легко.
Вскоре к нам присоединился Архип, красочно живописуя, как намедни одна из повозок обоза на ухабе потеряла один из погруженных на неё чемоданов, а возница следующей телеги потом, бросив собственную лошадь, бежал-догонял ""полоротого разиню"" с этим баулом наперевес, ругая того на чём свет стоит и обещая переставить растяпе башку задом наперёд, чтобы тому легче было следить за доверенным ему багажом.
Ну а, поскольку, рассказывать подобные истории Архипу удавалось на редкость непосредственно и уморительно, а смеялся он необычайно заразительно - мы хохотали так, что к нам не стучали любопытные и озадаченные этим гоготом ""соседи"" исключительно из чувства такта.