Так что, слушая тетку, уговаривающую кого-то в кустах «бросить палочку», я даже… зарделся.
* * *Слова – всего лишь особый вид вибрации. Они так все усложняют…
О флоте я писал для себя, я так себя развлекал. Я никогда не страдал от того, что пишу в стол и что только через десять лет, благодаря перестройке, мои писания увидели свет. Вот и фильм сняли. Меня часто спрашивают, говорит ли флот таким языком, и я отвечаю с гордостью: теперь говорит. Наверное, это гипербола, он говорил и до меня. Просто хочется думать, что я дал флоту миф, и этот миф ему понравился.
Мои рассказы защищают человека на флоте. Начальство всегда относилось к людям, как к отработанному материалу. Это гнусно.
Смех, мне кажется, говоря высоким «штилем» – дело Божье, этакое вселенское всепонимание.
Человек смеется, потому что он счастлив тем, что он понял.
Это как прикосновение, посыл «свой – чужой».
Засмеялся – свой.
Еще раз: бездушие на флоте – это принцип. Слабые не выживают. Сильные зачастую не так чувствительны, может потому они и сильные.
Затеял такой сборник – «Покровский и братья». Веселые и не очень рассказики тех, кто служил.
Говорящего не превратить в скотину. Хочется, чтоб армия заговорила.
* * *"
"На глубине более ста метров в Баренцевом море почти круглый год температура воды близка к нулю. Когда из затонувших и поднятых через год лодок доставали подводников, то они были как живые. На воздухе лица их начинали быстро темнеть.
Выносили их и молодые матросы. Всем давали спирт.
Но особенно тяжело было доставать из отсеков тела после пожаров. Рассказывали, что он вроде целый, а как тронешь, так и пошел в руках – «как вареная рыба…»
На корпусе стоял бидон со спиртом. Ребята, перед тем как спуститься в люк, хватанут и пока стоят в очереди на спуск – пьяные, а как выходят из лодки, так уже все трезвые.
В День ВМФ старички приходят на пляж Петропавловки.
* * *Что касается того, что меня помнят как болтливого, но работящего каптри.
Наверное, что-то похожее было. Курсантов привозили много.