Смотрит на меня свысока.
— Я не буду разбираться во всей этой… грязи. Я не хочу знать когда, сколько раз, и в каких позах.
И мне хочется впервые повысить на нее голос. Закричать, донести — это было всего один раз! И это было огромной ошибкой! Ошибкой, от которой я пытался тебя уберечь! Но не смог!
— Я хочу развод. — Говорит моя девочка, убивая в моей душе последние капли надежды.
Я готов стоять перед ней на коленях. Целовать ее ноги. И вымаливать прощение.
Останавливает только одно — я знаю, что это все бесполезно.
Глухо выдохнув, она еще смотрит. И ждет. Что я что-то скажу? А не дождавшись, говорит снова сама:
— Я сейчас соберу свои вещи и уеду. И подам на днях заявление. Надеюсь, ты не унизишься настолько, чтоб меня останавливать? На имущество не претендую. Мы оба знаем, что все это принадлежит только тебе.
Я тяну узел галстука, потому что кислорода от перспектив не хватает. Я понимаю, что она говорит совершенно серьезно.
— Саша, давай… — хриплю ей в ответ. — Давай…
— Что?
— Что я могу сделать? Я могу сделать хоть что-то?…
Она медлит, прежде, чем дать мне ответ.
— Ты уже сделал. Все, что мог.
И разворачиваясь, идет в нашу спальню.
Еще пять минут я сижу в прихожей, и не могу заставить себя даже встать. Усилием воли все таки поднимаюсь на ноги. Нахожу ее в гардеробной. Собирает маленькую дорожную сумку. И берет только свои старые вещи — джинсы, пару свитеров и футболок. Все те роскошные платья, которые я покупал — оставляет на месте.
И мне нечеловечески больно признавать, что я в ней не ошибся.
Тихо подхожу со спины, накрывая ее маленькую хрупкую руку своей — огромной, холодной. Не знаю, дергается ли она от холода кожи, или от того, что ей мерзко ко мне прикасаться.
Обрывает контакт, а я так и остаюсь стоять, и тяну к ней свою руку.
— Не надо, — бесцветно прошу. — Не уходи, ладно? Я уйду. А ты будешь жить здесь. Я оставлю тебе все.
И вдруг ее накрывает эмоция. Единственная за последние десять минут. Чувство жгучей ненависти. Ненависти ко мне.
Она режет мою душу обжигающим взглядом, и толкает в грудь. Конечно, ее толчок для меня не сильнее летнего ветра. Но я ловлю идиотский кайф от того, что она хотя бы ко мне прикоснулась, и все же отшатываюсь.
— Уходи! — Кричит в полуистерике. И тычет указательным пальцем на дверь.