Потому я утром опустошала один сундук и примерно час разворачивала, перемеряла и вновь скручивала то, что там было. Каждый рулон был насажен на довольно толстую гладкую палку и, немного подумав, я заказала плотнику стойки, как в магазинах.
Если сложить все на стеллажи в кладовке – ткань слежится, появятся заломы. Да и рисунок нормально рассмотреть будет сложно. Мне показалось, что на стойке это хранить безопаснее. Кроме того, ее легче будет отматывать.
Через час руки начинали ныть от напряжения, и я уходила, чтобы вернуться следующим утром.
Не знаю, где уж там служил барон, но платили ему по-царски. Я уже довольно четко представляла стоимость таких тканей и потому учет вела очень тщательно, добавляя описание каждой ткани, чтобы не спутать потом.
Когда стойки были готовы, я прикрепила к каждому рулону полоску грубой кожи. На ней, заглядывая в тетрадку, написала метраж: столько-то ярдов*, полу-ярдов, столько-то пальцев и ногтей.
Первое время я боялась запутаться во всех этих непривычных мерках, но потом свыклась и дальше уже легко переводила в уме.
Зато теперь, отрезав от рулона кусок, можно было написать на ярлычке просто: минус три ярда, остаток такой-то. Это было довольно удобно. Гораздо удобнее, чем записи в старой книге, где сложно было разобраться: куда, чего и сколько ушло. Списка не было, а все записи велись бессистемно.
Кстати, из тех тканей, что должны были бы находиться в кладовке, я обнаружила только несколько рулонов самого простого полотна и пару рулонов беленого льна.
Чтобы разместить все удобно, пришлось выкинуть из кладовой стеллажи с одной стены.
______________________
* Ярд – это примерно девяносто один с половиной сантиметр. Первое время ярд менялся в Англии с каждым новым королем. Одни обмеряли свою талию и называли эту меру ярдом, другие мерили расстояние от кончика носа до кончика указательного пальца вытянутой вперед руки, третьи измеряли длину меча.
Таким ярдом пользуются до сих пор. Он делится на 2, 4, 8 и 16 частей – пол-ярда, пядь, палец и ноготь.
Глава 28
Перед тем, как отправится на бал, мадам Аделаида вынесла мозги всем, в том числе и мне. Её не устраивало все, начиная от перешитого платья, которое она вдруг стала называть «убогим», до работы горничных, степени прожарки мяса на столе и погоды.