Мало того, что воздух был спертый и тяжелый, что портянки у печи только добавляли «ароматов», так еще и помещение, где ели военные, выглядело просто ужасно.
Нет, огрызки на полу не валялись, полы подметали регулярно – это было заметно. Только стол, хотя и был без крошек, лоснился от застарелой грязи и чего-то налипшего. Кадка с питьевой водой имела один единственный ковш, из которого и пил каждый, кто хотел. Офигеть! Это если один дизентерию подцепит, слягут все и дружно!
Так что тетрадь Мажины я отложила до весны, а сама засела за бумаги, высчитывая и примеряя, что и как требуется изменить в казарме.
Стены крепкие: достаточно обновить побелку. Уж теперь-то я знала не хуже любого маляра, сколько извести нужно на стену. Понятное дело, что до весны тут мало что можно улучшить. Но я хотя бы пойду к лорду не с пустыми руками.
Я думала о нем. Думала много и часто. То, что он отпустил меня на волю, казалось мне странным и нелогичным. Как-то этот поступок не вписывался в сложившийся у меня образ лорда. Ну и мне, безусловно, хотелось его отблагодарить. Кроме того, эта совместная работа даст мне возможность узнать его лучше.
Не то, чтобы я начала думать о браке. Нет, я бесприданница, да и репутация у меня так себе…
Иногда в голову забредали весьма странные мысли. Например, я размышляла о том, что барону, не лезущему в политику и не являющемуся общественной фигурой, барону, живущему почти на окраине страны в собственном замке, в общем-то должно быть фиолетово, кто и что там думает про его жену…
Такие мысли я упорно гнала.
Ожоги на ногах Белль совсем зажили, я следила за этим довольно пристально. Конечно, останутся небольшие шрамики, но с годами цвет их будет все бледнее и бледнее, размеры все меньше. Даже сейчас, пока они ярко-розового цвета, они не вызывают отвращения или брезгливости, а со временем девочка и сама забудет об этом пожаре.
Из города привезли теплые сапожки для гостьи и пару башмачков: ходить в замке.