И я всё больше и больше убеждалась в мысли, что нахожусь на корабле, в море.
Качка и специфический запах. Стены комнаты до середины отделаны тёмными деревянными панелями, кресло, стоящее в углу, привинчено к полу. Более того, графин на прикроватном столике, в котором по-прежнему колыхалась тёмная жидкость, закреплен в интересной кованой подставке, вбитой в стену.
Женщина рядом слабо застонала и повернулась ко мне спиной.
Я облизала пересохшие губы и тихонько прошептала:
-- Пи-и-ть.
Толстуха закивала головой, вынула из прибитой к стене стойке высокий бокал и неуклюже покачиваясь, попыталась налить в него из графина.
-- От жешь… Зараза какая!
Выдернув откуда-то из рукава белую тряпочку, она протёрла ею и свою кисть, и бокал. Помогла мне сесть, придерживая сильной рукой за спину, и дала напиться. От жадности я глотнула сразу много и закашлялась – это было вино.
-- Тише, тише, барышня – она похлопала меня по спине.
Я отдышалась и чуть более уверенно спросила:
-- А простой воды нет?
-- Так ироды-то эти сегодня ещё не заходили, так что пейте, барышня, пейте, это слабенькое.
Не слишком задумываясь, кто такие эти ироды, я сделала ещё несколько больших глотков кисловатого питья – слишком мучила жажда.
Потом слабо заворочалась, пытаясь сесть удобнее, и женщина, ухватив меня сильными руками подмышки, поддёрнула вверх.
-- Сейчас, сейчас, барышня! – она ловко подсунула мне подушку под спину.
Теперь я могла видеть значительно больше, чем раньше. Прямо у кровати, на которой размещались я и женщина у стенки, на полу лежали какие-то доски, с подобием постели – плоская, как блин, подушка и нечто напоминающее замызганное ватное одеяло.
«Выкатная постель» -- сообразила я."
"На полу в комнате, прямо на ковре спало ещё три человека. Кажется, все женщины, но полностью уверенной в этом я не была. Да и значительно больше занимало меня сейчас собственное тело.