Где-то внутри себя я понимал, что видел такое не раз. Разруха и нищета, кровь и боль. И откровенная ненависть к тем, кто жил просто чуть лучше. Замедлив шаг, я стал слушать окружение. Кто-то храпел на втором этаже дома, где не было ни одного застеклённого окна, чуть дальше пьяная ругань. Чуть дальше, парочка совокуплялась прямо в подворотне, особо никого не стесняясь. А вон местный кабак, там явно всё идёт своим чередом, под стеной питейного заведения один синяк пил из горла, второй блевал, а третий отливал тут же на углу.
Вечер вступал в свои права, и решив не искушать судьбу, нарвавшись на толпу местных гопников, я повернул обратно. Найти дорогу было просто, надо было идти на свет благополучия, который исходил от районов даже простых работяг, кто тянул лямку на самой чёрной работе, но не желал опускаться до уровня животных.
Вернулся в итоге без приключений, чему, собственно, был рад. Как и вчера, я занял ближайший столик от барной стойки, приветствуя девушек, после чего упёрся спиной в стену и прикрыл глаза, пропуская всю вечернюю суету фоном.
"Утро, что называется, задалось. Небо отдавало глубокой синевой, воздух уже прогрелся достаточно сильно, чтобы снять куртку. Завтракали с Миррой вдвоем, Мери уехала за покупками. Я привёл себя в порядок, и, махнув кошке, скорым шагом отправился к ратуше. Волнения не испытывал, но был максимально сосредоточен.
Подойдя к зданию у нужной мне двери, я увидел, что передо мной всего двое в очереди. Судя по возрасту и внешнему виду, это были дети местных дворян или каких-нибудь купцов. Один из них, посмотрев на меня как на то самое удобрение, скривившись демонстративно отвернулся. Я не стал учить его вежливости, рано или поздно встретимся в другом месте.
Ровно в полдень дверь открылась, из-за неё пафосно выплыл какой-точиновник.