Когда вдруг нашлась старшая принцесса Цунами, которая изловила загадочного убийцу да ещё и спасла яйцо с новой принцессой, Анемону наконец освободили от сбруйки. Она стала навещать родственников, и Карапакс с любопытством вглядывался в сестру – уже всем известную, как многообещающий дракомант. Весёлая и смешливая, она озадачивала некоторой мрачностью своих шуток, а её непреложная уверенность в своих королевских привилегиях немало беспокоила, тем более что принцесса вызывала симпатию.
– Ладно, показывай свою спящую красавицу, – ухмыльнулась она.
– О луны! – зарычал дракончик, закатывая глаза к небу.
Украдкой сунув коралловый амулет в мешочек, он взмыл в воздух, направляясь назад к хижине целителей. Анемона жизнерадостно порхала следом, выводя нарочно противным голосом:
– Карапакс в лесу гулял, радужным наутро стал…
Он зажал на лету уши лапами и не отпускал до самой деревни.
Влетев в хижину, Анемона умолкла, с любопытством разглядывая больных: радужного с раной на морде и ночного с разорванным крылом.
Впрочем, ему ли судить сестру? Многим ли он сам помог своей магией?
Он сразу направился к Кинкажу. Анемона вскоре подошла и села с другой стороны, рассматривая побелевшую радужную.
Принцесса приподняла обвисшую лапу больной.
– Да, – вздохнула она, – выглядит неважно. Извини за дразнилки, братец.
– Ничего, – кивнул он.
– Нет, дразниться всё равно буду, – усмехнулась сестра, – но только потом, когда встанет… Так, дай подумать. – Она вдруг поморщилась. – Я же обещала Мракокраду каждый раз советоваться! Он не хочет, чтобы я одна придумывала заклятия.
– Да ну? – делано удивился Карапакс.
– Так и есть, но… Хотя ты прав, что ему за дело, если я вылечу какую-то мелкую радужную?
– Вот именно! – Он затаил дыхание.
– Расскажу ему, когда вернёмся, – решительно махнула крылом Анемона, вспугнув стайку стрекоз под лиственной крышей.
– Что будешь зачаровывать? – Карапакс с облегчением выдохнул.
Она с пренебрежением оглядела плетёные стены хижины, увитые цветущими лианами, и деревянные чаши с травами на полках.