"
"– Но каким образом Анне с Михаилом удалось утаить вторую девочку? – недоумевала я.
– А как Груздевы прятали остальных? – нахмурился Макс. – В прежние годы территория, где находился их «интернат», считалась медвежьим углом, соседей не было. Некому было удивиться: что за подростки в доме? К старику не ходили гости, не заглядывали мастера, рабочие.
– Один раз пришла Нинель, – протянула я, – до нее кружным путем дошли слухи, что в доме у Михаила творится чертовщина! Женщина увидела в прихожей шапочку, которую сама надела на голову Антона, но Анна сказала ей: «Я приобрела головной убор в скупке».
И Нинель ушла, успокоившись!
– И ты еще спрашиваешь, как Груздеву удалось здесь долгое время тайно удерживать детей? – горько спросил Макс. – Да никому не было до них дела! Нинель могла разоблачить садиста, но удовлетворилась объяснением Анны. Наверное, ей ситуация с шапкой показалась странной, раз она о ней помнила. Но нет, она не захотела вмешаться! Элементарно отмахнулась!
– Нинель потом сломала ноги, у нее начался роман с врачом, она занялась личной жизнью, забыла про странный дом, – пролепетала я.
Макс махнул рукой, я предпочла замолчать и стала слушать Катю и Риту, которые, перебивая друг друга, говорили без умолку.
Судьба оставленной сестры не очень волновала Свету. Первые годы жизни на свободе молодые люди были озабочены устройством своей жизни. У Зямы и Риты началась любовь. Катя не хотела мешать парочке, поэтому перебралась на съемную жилплощадь. Света тоже отделилась.
– Мы обязаны отомстить Груздеву за свои мучения. Пока не сделаем этого, я буду считать себя трусом.
– Да, – подхватила Рита.
– Согласна, – кивнула Света.
– Лучше нам забыть о прошлом, – прошептала Катя.
– Живут, – мрачно подтвердил Зяма, – я все узнал. Михаил испугался после нашего побега, перестал детей «воспитывать». Он теперь бизнесмен, сдает особняк под праздники.
– Надо про него милиции рассказать, – предложила Катя, – Груздева арестуют.
– Наивняк, – хмыкнул Зяма, – ничего ему не сделают. Нам не поверят. Сами разберемся.
– Как? – прошептала Катя.
– Если ты с нами, расскажу, – пообещал Зяма.