А вспышка истерики, которую она закатила ранее, похоже, свидетельствует о том, что Наташа недовольна собой, но не осознает этого. С ней надо работать, она может быть опасна.
– Опасна? – поразилась я. – Наташа мухи не обидит, она боится эклер съесть!
– Однако в какой-то момент накинулась на сладкое, – возразил Антонов, – и, забыв о робости, потребовала торт. Наташу втоптали в грязь, но у нее задатки сильной личности, и рано или поздно она проснется. Последствия могут стать непредсказуемыми. Тапочки в пакете плохой симптом.
– Почему? – заинтересовалась я.
– Когда мы берем с собой эти вещи? – спросил Яков и сам же ответил. – В момент отъезда из дома. Значит, Наташа подспудно мечтает уйти оттуда, но не может. Нет денег. Работы. Ей страшно. Разум шепчет: «Не рыпайся. Сиди там, где дают кусок хлеба и крышу над головой». А подсознание бунтует, у него свой резон: «Убегай, тут жизни нет». Знаете, что бывает, если сталкиваются два атмосферных циклона? Один с очень высоким, а другой с аномально низким давлением?
– Начинается ураган, – ответила я.
– Вот поэтому я сказал, что Наташа представляет потенциальную опасность, – подхватил Яков.
– В тихом омуте черти водятся, – вздохнула я.
– Порой в стоячей воде обитает Годзилла, – продолжал Яков, но тут же осекся, помолчал и добавил: – Сейчас я не даю консультацию. Диагноз по телефону не ставят, ссылаться на мое заключение нельзя, оно обывательское, не профессиональное.
– Я вообще вам не звонила, – успокоила я врача и положила трубку на сиденье.
Вернувшись на базу, я по громким звукам музыки, доносившимся из пристройки, поняла, что очередная репетиция в разгаре, и пошла на кухню.
– Лампа, вы сейчас заняты?
– Хотите опять попытаться продать «покойника»? – пошутила я.
Но Антон отреагировал серьезно:
– Да. Хороший покупатель нашелся.
С одной стороны, мне очень не хотелось выбираться на холод и топать, борясь с пронизывающим ветром, по улице. С другой, Антон не хуже Наташи мог знать тайны дома.
– Ладно. Но жду ответной услуги.
– Денег нет, – быстро ответил зять Груздева, – я мало получаю, не хватает даже на пиво. А ту сумму, что выручу за «Мерседес», надо отдать маме.
– Она жива? – поинтересовалась я.
Антон заморгал:
– Кто? Моя мать? Естественно! Иначе как ей выручку за авто отдать? Нина Егоровна, правда, не особенно хорошо себя чувствует, но вполне бодра.