Я пристально смотрю на него, и это просто заставляет его улыбнуться шире.
Иногда я ненавижу то, как легко он может читать сквозь все мои слои. Он единственный, который видит за личиной, которую я проецирую на мир, и чувствует во мне уязвимую часть. Ту часть, которую я обычно держу под замком, потому что не хочу, чтобы она пострадала от сурового внешнего мира.
С Ронаном, однако, я хочу показать это и позволить ему насладиться этим. Несмотря на его шутливый характер, в нём столько сочувствия, что это безумие.
Это заставляет меня тоже хотеть защитить его, потому что мир слишком жесток для такого, как он.
Он обхватывает мои щёки руками, так что мы смотрим друг другу в глаза. Я такая крошечная по сравнению с ним, и ненавижу, что он так высок надо мной, что приходится вставать на цыпочки, чтобы добраться до его лица — или достаточно близко.
Всякий раз, когда он делает это, весь мир вокруг нас исчезает. Единственный, кого я вижу, это он."
"Единственное, что я чувствую, это его тело, приклеенное к моему, хотя жилет и верёвки мешают.
— Ты мне доверяешь? — он бормочет таким тоном, который каждый раз сводит меня с ума.
— Своей жизнью.
— Время проверить это, ma belle — моя красавица.
Тьфу. Должно быть, я была пьяна, когда согласилась на это. Ох, подождите, я была. Но не от алкоголя. Я была полностью измотана прошлой ночью после того, как он вырвал из меня множественные оргазмы. Поэтому, когда он предложил сегодня заняться прыжками на тарзанке, я, возможно, согласилась бы, находясь в полусне.
Ронан, будучи мудаком-манипулятором, когда ему это удобно, воспользовался возможностью и привёл нас сюда первым делом утром.
— Как насчёт пяти раундов?
Он ухмыляется.
— Хорошо.
— Хорошо?
— Я проведу эти раунды, как только мы вернёмся, tr'esor — сокровище.
— Нет. Ты не получишь раундов, если заставишь меня это сделать.
— Что, если я заставлю тебя передумать?
— Ты не можешь заставить меня передумать.
— Если тебе это понравится, если ты отпустишь и закричишь, тогда я получу свои раунды.
Я толкаю его в бок.
— Значит, теперь это твои раунды?
— Всегда были моими. — он подмигивает, и я не могу не улыбнуться.
Ронан будет Ронаном. Он пристрастился к адреналину и веселью. Хотя мы оба отходим от травмы прошлого, Ронан никогда не превращался в мрачного человека.
Он по-прежнему является сердцем вечеринок и тем, к кому люди тянутся. Я одна из таких людей, но разница в том, что он тоже каким-то образом тяготеет ко мне.