Присыпав его обломками, уношу домой…
Не представляю почём продают золотые монеты, не знаю, сколько с собой взять. Отсчитываю десяток, всё остальное прячу в печке. Вряд ли кто-то зайдёт в моё отсутствие и устроит обыск, но риск — не моя тема. А берёзу жаль, больше такого надёжного тайника у меня нет…
Обратно в город возвращаюсь в такси. Тётка Тамара заприметила меня ещё, когда с автобуса бежала, да видно не смогла покинуть боевой пост, чтобы высунуться, зато сейчас успела, уже на крыльце своего супермаркета маячит,
— Ну, что, путешественница, налегке вернулась?
— В смысле? — сейчас прямо всё и расскажу на площади.
— А где же кумир наш иноземный?
— Так скоро прибудет, не волнуйтесь, тёть Том, дела задержали. Он же у меня деловой! — хорошо, что таксист шустрый подвернулся, только я к машине, а он уж двери открывает.
— Что-то смотрю деньги не бережёшь, подруга, всё индивидуальным транспортом! — продавщицу не унять.
— Тебя забыла спросить! — это я мысленно, конечно, а вслух не удостоила, просто захлопнула дверь, и мы поехали.
Соблазн попросить довезти сразу до ломбарда очень велик, но не рискую, прошу до центра, а там дойду. Возможно, я слишком мнительна и подозреваю в недобром хорошего человека, но таков мой характер и жизненный опыт. Лажать по ерунде нет возможности. Лучше уж я по-крупному!
Глава 30
Никогда не пользовалась ломбардом. Да по большому счёту он мне и не нужен, просто при нём есть скупка. Туда мы с мамой много чего перетаскали в трудные времена.
— Здравствуйте! — подаю в окошечко паспорт и пару лоринов для начала. Там женщина средних лет, вся золотом обвешана, как Кремлёвская ёлка, наподобие Костиной мачехи, кидает взгляд на мой товар и отправляет,
— К Борису Моисеевичу, пожалуйста, он у нас по нумизматике и прочим филателиям, — указывает окошко напротив. Забираю добро, отправляюсь, куда послали.
— Здравствуйте! — в оконце дедок лет семидесяти пяти, сухонький, маленький, седенький, такой колоритный, что только кипы на темечке не хватает.
— С чем пожаловали, милая девушка? — подаю монету. Берёт осторожно буквально двумя пальчиками, — интересный экземпляр.
Крутит под яркой лампой и даже что-то через большую лупу рассматривает, я жду. Потом, предлагает, — а не выпить ли нам чаю? Здесь неподалёку прекрасная чайная, — и так у него здорово это «ррр» перекатывается, слушала бы и слушала, — а какие пончики подают! — а уж о пончиках я, вообще, молчу.