Пневмония, туберкулёз и прочие удовольствия обеспечены. И даже если выпустят, при уровне здешней медицины, конец не за горами.
Пройдя несколько сквозных казематов, упираемся в последнее помещение без окон и дверей. Это довольно просторный зал со стенами каменной кладки, сильно закопчёнными из-за масляных светильников, являющихся единственным источником света.
Оглядываюсь в поисках иллюзора. Замечаю ближе к дальней стене огромное деревянное колесо в человеческий рост, а на нём человека, раздетого по пояс и распятого.
Хочу разглядеть, но он повёрнут спиной. Подойдя ближе, начинаю различать серебро вышивки между лопаток, она открыта, а длинные светлые волосы перекинуты наперёд. Ещё ближе — понимаю, что от первоначального рисунка осталось не больше половины!"
"А потом подходит умелец, и повалявшись у меня в ногах со всевозможными восхвалениями, принимается за дело, вернее, продолжает его: подцепляет тонким ножом и выдирает из тела нити.
У Кости ещё страшней всё выглядело, там вообще по живому срезали вместе с кожей! Странно, вышивка на этом парне лежит, как родная! Поглядеть бы в лицо. Обхожу колесо вокруг. Но с этой стороны вообще мрак, только и вижу, что голова опущена, да ещё и волосы завесой спадают.
— Отвяжите его! — командую.
— Никак невозможно, Наидобрейшая, — противится Барт, остальные только кивают испуганно, — он достаточно силён и может накинуться на Вас! Нанести вред!
— Богине? — спрашиваю с сарказмом, а сама всё сильней хочу вести себя наперекор всезнающему Барту, — отвяжите! Это приказ! — потом всё-таки добавляю на всякий случай, — переверните ко мне лицом и можете снова привязывать! — по крайней мере, заплечных дел мастер, лишится фронта работ хотя бы временно.
Меня слушаются, стражники отвязывают сначала нижние ремни, потом верхние и, навалившись всемером, переворачивают бедолагу спиной к колесу, но он и не думает оказывать сопротивление. Тут же снова быстро прикручивают руки врастяг, а потом растолкав в стороны, привязывают ноги. Сделав дело, отступают.