И проверила! Вот он, тот, из-за которого я готова не то что переписать законы, но и стать простой смертной, как когда-то хотела Наиниль!
Только есть ли у меня право? После стольких казнённых, положивших жизни на алтарь запретной любви и тех, что остались их навечно оплакивать, выбрать иное, выгородить себе привилегии и попрать нерушимый закон?
Но Наиниль в отличие от меня не холодна и не жестока, поняв мои сомнения, бросает спасательный круг,
— Вас оправдывает то, что Вы не знали, что являетесь богиней! И наследник Гаурелли не знал!
— Он знал! Это я его переубедила! — чего, врать-то!
— Если переубедили, значит, не знал! — настаивает Наиниль, — так Вы спасёте его, Наисветлейшая? Вы же любите его! Спасите!
— Не могу, — душа на разрыв, — если спасу, то потеряю лицо! Как я буду смотреть в глаза тем, кого не спасла? Кого приговорила своим законом?
— Так потеряйте! Потеряйте своё лицо! Оно от этого не сильно пострадает! Признайте, что ошибались! Дайте шанс и право другим на будущее! Ваше сердце оттаяло, оно теперь стучит по-новому, трепещет по-новому, по-человечески! Вы же себе не простите!
— Ты права, Наиниль, себе не прощу! А Роберто будет жить, он и правда, ни в чём не виноват… И ещё кое-что исправлю!
Глава 36
Иллюзия темницы снята.
Поднявшись над мирской суетой, берусь за работу, которой не утруждала себя никогда: листаю прошлое.
Оно цветными картинками, состоящими из отдельных фрагментов, предстаёт перед глазами:
Барт, ведёт переговоры с Раулем, попеременно то угрожая, то обещая ему золотые горы при дворе короля. Короля Бартоломео Второго!
Вот он заказывает сервиз для брата.
"Ещё одна страница назад: маг, промакивая мягкой тканью кровящую в местах проколов кожу, кладёт стежок за стежком серебряную вышивку на спину Армандо. Тот сжимает челюсти и тихо стонет от боли, но терпит.