Делаю вдох, и дальше непроизвольно следует,
— Ааа-пчхи! — в голове лопается, какой-то шарик, о наличии коего, не догадывалась, и я слышу,
— Благословите на счастье моих малышей, Наивеличайшая! — это сказала хозяйка, а я всё поняла! — она смущается и боится отказа, не представляю, что делать!
Глава 5
— Ну же, любимая! — Костик легонько подталкивает меня в спину, — Мирея всего лишь просит благословения детям.
— Да я уже в курсе, только как это делается? И почему я? — ладно бы и вправду была ихней Дадиан, а так, какое право?
— Как сумеешь, — нашёптывает, — они богов живьём не видели раньше, сравнить не с кем.
Видать не жалуют Абекурейские боги свою паству! Как совокупляться, так пожалуйста, даже правило изобрели, что после акта любви, смерть «счастливчику», а как деток благословлять, так не дозовёшься!
Ну, а коли так, то давайте я за них,
— Благослови тебя Господи! — стоп, — как звать мальцов?
— Амадеус и Микеле, — радостно сообщает мать.
— Благослови тебя Господи, Амадеус, — затягиваю повторно, занявшись мальчиком справа.
— Это Микеле, — поправляет мамаша, — Амадеус слева, — да что ты будешь делать!
— Благослови тебя Господи, Микеле! — кладу троекратно Крестное знамение, а потом так же троекратно целую пухлые бархатные щёчки. Пупсик Микеле затаивает дыхание, но поняв, что я его не съем, шумно выдыхает.
Когда завершаю, смотрит героем на брата, оказавшегося вторым.
— Благослови тебя Господи, Амадеус, — крещу второго, так же троекратно целую. Боже, до чего же они оба вкусно пахнут! Детством, чем-то сладковато-молочным, нежным! Хочу таких же! Хотя бы одного!
Впервые не прохожу равнодушно мимо, или даже с раздражением, слыша детский плач или крик, или даже слишком шумное веселье, а вот так пробую губами бархат нежной кожи, вдыхаю младенческий запах, рассматриваю вблизи лучистый незамутнённый жизненным опытом любопытный взгляд, касаюсь тёмных шелковистых кудряшек на макушке.
Чтобы уравнять шансы конкурентов, выбираю из букета два самых больших цветка и первый вручаю Амадеусу, а второй Микеле. Смотрю, обиженный малыш веселеет, и братец как-то тоже понимает, что победителей здесь нет.