Если пять рублей смогли оказаться амулетом женской власти Ашшура, то почему бы куску проволоки не превратиться в венец власти?
- Вот он! – я улыбнулась, сняла круг и водрузила его на голову.
В шутку, конечно. Только в каждой шутке, кажется, была доля правды. На меня все смотрели странно.
- Камак! – шепотом позвала я.
«Чего тебе, королева Ашшура?».
- Не хочу королевой! Не умею! Я любви хочу! И замуж! И детей! Пусть и рогатых!
«Записал» - сообщил мне бог.
- И все? Просто записал? – я отчего-то начала паниковать.
«Исполню. Все как заказала».
- Постой!
«Нина! Имей совесть! Ты не одна!».
- С короной-то мне, что делать?
«Что хочешь? Хочешь сама носи, а хочешь – передай более достойному».
- А он ласты не склеит? В смысле, копыта не откинет? Ну, я хотела спросить, не вынесут ли его рогами вперед?"
"«Я понял. Еще когда про ласты говорила, - расхохотался разноглазый. – Мой ответ – нет. Венец, переданный добровольно, не причинит вреда новому владельцу».
- Хорошо, - выдохнула я. Никто не ответил.
«Чего тебе, женщина?».
- Спасибо.
И я… Я вздохнула полной грудью, направляясь к трем… нет, уже к четырем своим любимым мужчинам и одной чешуйчатой нахалке. Пока выбирала венец, к моей группе поддержки присоединился отец Кайла.
Я шла, а вокруг шептали: «Королева… Королева идет… Новая королева Ашшура…». Не угадали, господа ашассы!
- Что здесь происходит! – завопили от входа. – Я пока еще ваш повелитель!
Вид шиен Энавель имел помятый и сонный, словно только что очнулся в каком-нибудь чулане или пыльном закутке.
- Уже нет, - усмехнулся ректор. – На Ашшуре нет повелителя. Есть королева!
- Но амулет власти у меня! – взвыл повелитель. – У меня! У меня-я-я-я!
Еще одна жертва медных труб. И что им всем так власть покоя не дает? Разве нельзя быть счастливым самому, никем не управляя? Энавель достал артефакт и тот рассыпался прямо у него в руках.
- Как? Этого не может быть! – воскликнул ашасс.
- Может, - улыбнулась я.
- И что же мне теперь делать? – растерялся шиен Энавель.
- Жить. Вы же еще не пробовали.
Подошла и посмотрела в горящие гордостью глаза Лигейроса. Что-то они подозрительно блестели, словно огромный сильный мужчина вот-вот расплачется.
- Значит, на Ашшуре теперь королева, белочка? – хрипло спросил он.
- Нет, отец! На Ашшуре теперь король – самый достойный из всех королей! – я поднялась на носочки и водрузила на увенчанную тяжелыми рогами голову медный ободок.