Нашел бы себе девицу из общества и ухаживал бы за ней.
— Да, нянюшка. Сама я видела, как все эти дамочки из благородного общества так и липнут к нему. Но ему, видимо, для разнообразия еще я нужна — в его коллекции, — сделала траурный вывод Груша. — А мне он противен, что прям сил нет! Как накурит сигарами за ночь в спальне, так я почти задыхаюсь поутру, когда вхожу к нему в комнату. Да еще в последнее время постоянно пьяный ходит, фу, гадость одна… А еще чувствую, князь думает, что я должна быть рада-радешенька, когда он руки распускает, — добавил совсем уже трагично девушка.
На глазах у Груши вмиг навернулись слезы от воспоминания о том, что с тех пор, как они повздорили с Елагиным на кухне, молодой человек более не сказал ей ни слова, ускакал обратно в Чубарово тем же утром и более не появлялся. Груша переживала, что ударила Андрея по лицу, но в глубине души считала, что поступила правильно. Ибо Елагин за те оскорбительные слова явно заслужил пощечины.
— Ох, дитятко мое горемычное, — сказала Агафья и, подойдя к Груше, обняла по-матерински девушку, гладя по голове.
— На одно надеюсь, — сказала Груша, вздохнув. — Что нескоро князь из столицы вернется. Позавчера только свадьба была у графини Ольги Разумовской, а празднества, наверное, несколько недель будут.
— Красивая ты больно, оттого-то и несчастная. Ну ладно, давай пирог стряпай да гречу вари, а то уж темнеет, скоро мужики дворовые из города вернутся, надо накормить.
— Да, нянюшка, — ответила Груша.
Агафья, поставила миску с перебранными ягодами на стол и, вздыхая, вышла из кухни."
"Спустя некоторое время Груша, тоже покончив с черникой, взяла миску и подошла к кухонному тазу, чтобы помыть ягоды.
— Здравствуй, Грушенька, — неожиданно раздался за ее спиной приятный мужской баритон, отчего девушка инстинктивно сжалась, почувствовав опасность. Груша охнула от испуга и выронила миску из рук. Синие ягоды рассыпались по полу. — Я напугал тебя? — продолжил Урусов, проходя в кухню. Оглядевшись, князь понял, что, кроме Груши, тут никого нет. Он подошел ближе к девушке.
Груша, побледнев, повернулась к нему, не понимая, отчего князь так скоро вернулся из столицы.