— Ты что ж, думала, что я не разыщу тебя? — прошипел князь и вперился разъяренным взглядом в лицо Груши, которая нервно кусала губы.
Константин смотрел на дрожащую бледную девушку, сидящую напротив него, и думал, что за эти три дня пережил тысячу смертей из-за нее. Ему все время казалось, что он больше никогда не увидит ее чудные фиалковые глаза и изящную фигурку. Эта мысль сводила его с ума. Он не помнил, когда последний раз ел, но мог перечислить все притоны, полицейские участки и дома терпимости, в которых побывал за последние несколько дней.
— Ты знаешь, как поступают с беглыми крепостными? — спросил ее Урусов с угрозой. Груша судорожно сглотнула, несчастно глядя на него. — Я вижу, что знаешь, — продолжал князь. — Так вот, с сегодняшнего дня я запрещаю тебе выходить без меня за пределы дворца, если не хочешь получить заслуженного наказания. Поняла?!
Груша молча кивнула. Константин яростно и страстно смотрел на нее и думал, как еще ее запугать, чтобы она даже и помыслить больше не смела о побеге.
— Ты моя крепостная. И должна быть благодарна за то, что я обратил на тебя внимание. Ведь я могу устать от твоих выходок и сослать в дальнюю деревню! — выпалил Урусов с угрозой.
— Я с удовольствием поехала бы в деревню, — прошептала Груша с надеждой.
— И заберу все платья и драгоценности, что подарил тебе! — продолжал в запале князь, с каждой фразой его голос все повышался.
— Я с радостью верну вам все, — ответила она так искренне, что Константин начал впадать в крайнее бешенство.
— И выдам замуж за простого мужика! — выпалил он с горячностью.
— Хорошо, — кивнула Груша, думая, что лучше быть замужем за нелюбимым мужем, чем греховно жить с ненавистным любовником.
— Ты что, издеваешься надо мной?! — взорвался Урусов.
Он наклонился в ее сторону, и Груша зажмурилась от страха, подумав, что он хочет ударить ее.
Он открыл перед ней дверь бледно-синего будуара, который был одной из двух комнат спальни князя. Груша медленно прошла мимо Константина и с тоской посмотрела на золотой узор на голубых шелковых стенах. Она остановилась посередине персидского ковра, который был раскинут на полу, и услышала, как Урусов закрыл дубовую дверь.