Крепостная

Поставив пепельницу на место, он обернулся к Груше.

— Все хотят нас разлучить, душа моя, — прошептал Урусов нежно.

— Что случилось? — прошептала глухо Груша и, перестав расчесываться, подняла на князя замутненные фиолетовые глаза.

— Все хорошо, малышка, не беспокойся, я рядом, — утешил он ее.

Лаская взглядом обнаженную девушку, Константин сел рядом с ней на кровать и очень осторожно погладил Грушу по голове, будто боялся, что она рассыплется, как фарфоровая статуэтка. Серые глаза его сделались нормальными.

Он обнял девушку и поцеловал ее в губы. Она покорно позволила Константину положить себя на постель.

— Обними меня, — попросил Урусов. Груша послушно обвила его шею руками.

Вдоволь нацеловавшись, князь немного отстранился от девушки и внимательно посмотрел в ее затуманенные опием глаза.

— Давай я заварю тебе чай, будешь? — предложил он.

— Неверное… — ответила неуверенно Груша."

"Вечером того же дня Татьяна была вынуждена покинуть Никольское, ибо Константин, даже не дождавшись, пока сестра отобедает, потребовал, чтобы она немедленно уехала из поместья.

Урусов боялся, что она может помешать его планам в отношении Груши.

Как и полтора месяца назад княжна уезжала из родительской усадьбы в расстроенных чувствах. Зябко кутая ноги в пуховое одеяло, Урусова вытирала мокрые глаза платком и невольно осознавала, что в какой-то степени она тоже была виновата во всей этой страшной истории. Если бы тогда, весной, она заступилась за Грушу и потребовала у брата дать ей вольную.

Если бы не ее глупая ревность и черная зависть к красоте крепостной девушки. Возможно, сейчас Татьяна не была бы так одинока. Груша бы не страдала. А Константин остался бы прежним — веселым, бравым гусаром, желанным гостем в любом из столичных салонов и любимцем женщин. В эту же пору он превратился в затворника и нелюдима, одержимого болезненной страстью к Груше, и вряд ли он станет таким, как прежде.

Экипаж Татьяны едва миновал несколько верст и выехал за пределы владений князей Урусовых, когда молодая женщина заслышала сильный свист.

Крытые сани резко остановилась, и княжна с опаской выглянула в окно. Несколько вооруженных всадников окружили карету. Татьяна напряглась и задрожала от испуга. Дверца открылась, и внутрь заглянул высокий широкоплечий мужчина с темной короткой бородой и холодными голубыми глазами.

— Андрей Прохорович! Как же вы меня напугали! — облегченно произнесла Татьяна и чуть расслабилась.