Ненавистные подарки, которыми он заваливал ее. Его дикая, необузданная страсть. Постоянные угрозы. Наконец, незаслуженное наказание за непокорность на конюшне. Тогда она была в его власти, но сейчас она была свободна и чувствовала в себе силы противостоять его напору.
Марфа, нахмурилась, не понимая, что происходит. Отчего этот господин ворвался в их дом и называет ее хозяйку Аграфеной, а не Александрой.
— Уходите из моего дома, — произнесла сдавленно Груша.
Константин перевел взгляд на малышку, которая испуганно смотрела на него.
— Твоя дочь похожа на тебя, — тихо сказал Константин и снова перевел взгляд на Грушу. — Милейшая, уведите девочку, — обратился он уже к служанке. — Нам с Аграфеной Сергеевной надо поговорить.
— Но, — замялась Марфуша, опасаясь оставлять хозяйку наедине с этим незнакомцем с угрожающим выражением на лице.
— Я не буду разговаривать с вами! — выпалила гневно Груша.
— А я думаю, нам есть, о чем поговорить, — заявил Урусов и сделал два шага к женщинам. — Или ты предпочитаешь поехать со мной и обсудить все у меня во дворце?
— Я никуда не поеду! — возмутилась Груша, чуть отступая. — Убирайтесь из моего дома!
— Ты посмотри, как она заговорила, — прошипел Урусов, и его глаза загорелись темным огнем. — И кто же помешает мне увезти тебя? Может быть, твоя служанка?
Груша поняла, что им не справиться с ним даже вдвоем. А в доме больше никого не было.
— Я поговорю с вами, — обернувшись к ничего не понимающей служанке, она мрачно велела: — Марфуша, идите в детскую.
Та хотела что-то возразить, но, увидев убийственный взгляд высокого незнакомца, взяла Аню на руки и быстро направилась вверх по лестнице.
— Следуйте за мной, — сказала Груша и прошла в соседний кабинет.
Глава VII. Безумец
Константин застыл у двери и с обожанием посмотрел на молодую женщину, которая стояла около письменного стола. Ворвавшись в его жизнь так неожиданно, Груша взбудоражила в Урусове все безумные чувства и желания, которые он так долго сдерживал. «Сколько ей лет? Немногим более двадцати», — думал Константин, отмечая, что ее взгляд изменился.
Сейчас перед ним стояла не та юная, стыдливая девушка, которая опускала глаза в пол.