— И что ты тут толчешься? — желчно обратилась Татьяна к Груше. — Ты вроде пить хотела? Вот и ступай немедля в дом!
— Простите, — тихо вымолвила девушка. Бросив печальный взор на Елагина, она повернулась и, опустив голову, медленно пошла в сторону дворца. Татьяна со злобой отметила, как молодой человек долгим взглядом проводил удаляющуюся фигурку Груши, и сквозь зубы процедила, окликнув его:
— Андрей Прохорович! Вы слушаете меня?
— Да, — нехотя произнес Андрей и вновь обратил хмурый взор на княжну.
— Что ж, надеюсь, Федор справится, — заметила та.
— Почему же вы так думаете, Татьяна Николаевна? — опешил Андрей. — Наши каменщики с руками и головой. Не один дом построили. Хорошие мастера. К тому же я не успеваю и здесь и там находиться. Мне бы хоть пару недель тут побыть, проверить как дела.
— Здесь и без вас все нормально.
— Но, Татьяна Николаевна, — начал Андрей.
— Вы что же хотите обсуждать мои просьбы?! — негодующе заявила княжна, сделав ударение на слове «просьбы», отчего оно прозвучало как «приказы».
— Нет, — хмуро процедил Елагин, испепеляя негодующим взглядом княжну и кипя в душе. Андрей чувствовал, что эта своенравная капризная девица достала его донельзя. И была бы его воля, он бы ей так ответил, что у нее пропало бы все желание указывать ему, что делать.
— Тогда будьте любезны, в понедельник отправляйтесь обратно, — повелительно заметила княжна, кусая губы и испепеляя молодого человека страстным и негодующим взором.
— Как скажете, Татьяна Николаевна, — уже сквозь зубы вымолвил Елагин."
"Татьяна видела, что сильно он раздосадован, скулы на его мужественном лице резко выделились от недовольства.
— Ах да, еще одно, Андрей Прохорович. В эту субботу съездите в Калугу, надо передать письмо для жены местного губернатора. Отвезете его…
— А что, посыльного нельзя отправить? — процедил Елагин, ощущая, что гнев заполняет все его существо.